Мальчики, поглощенные собственными тренировками, не обращали внимания на ее успехи, зато Бетти усиленно ей помогала тем же, что и Санчо Бену: бегая с безграничным терпением до ломоты в ногах за стрелами. Она посвятила себя победе старшей сестры, в которую верила до такой степени, что собственные тренировки ею были почти заброшены, и когда она пробовала стрелять сама, то мало куда попадала, даже если старалась.
Тринадцатилетие Бена ознаменовалось потрясающей выставкой флагов. Можно было подумать, что вследствие какого-то взрыва они разлетелись по дому, саду, аллеям. Самых разнообразных форм, размеров, цветов и дизайна, флаги повисли везде – от печной трубы и конька крыши до ворот, придав этому тихому месту яркую праздничность циркового шатра. Наилучшую праздничность из всех, которые Бен только мог представить себе.
Мальчики поднялись очень рано и теперь, воплотив свой замысел, могли сполна насладиться им. Свежий ветер колыхал флажки на растяжках, побуждая их выделывать причудливейшие коленца: венецианский лев с крыльями словно собрался упорхнуть на родину; китайский дракон, размахивая разветвленным хвостом, чуть ли не вцеплялся в бирманского павлина; русский двуглавый орел клювом одной головы клевал турецкий полумесяц, а клювом другой, похоже, взывал к английскому льву: «Поторопись мне на помощь!» В спешке мальчики не заметили, что сиамский слон повис у них вверх ногами и под порывами ветерка весело приплясывал на голове под реющими над ним полосами и звездами флага Соединенных Штатов Америки. Ирландский флаг оказался в прекрасной видимости из кухонного окна. И так как мальчики к золотой арфе на зеленом поле налепили еще и трилистник, который знаменовал празднование Дня святого Патрика, то никого не должно было удивлять, что кухарка Кетти, готовя завтрак, радостно напевала «День святого Патрика утром». Конуру Санчо наполовину задрапировала шуршащая бумажная имитация роскошного флага Испании. А над каретным сараем гордо реял и хлопал на древке аравийский флаг с солнцем и луной, словно напоминая всем, что Лита арабской породы и что арабские лошади лучшие в мире.
Девочки, едва выйдя на улицу, сказали, что такого себе даже не представляли. Торни начал играть на флейте гимн Соединенных Штатов Америки, а Бен, взобравшись на столб ворот, принялся долго, радостно и продолжительно кукарекать. Проснувшись, он обнаружил у себя в комнате подарки. Они удивили его и обрадовали, а кто их ему преподнес, он немедленно догадался по деликатно подсунутому среди них футлярчику для спичечного коробка в виде мышеловки. Запонки и хлыстик показались ему настоящим сокровищем. Мудрая мисс Селия все-таки придержала и то и другое до его тринадцатилетия, как ею и планировалось изначально, потому что, когда вернулся Санчо, никакие добавочные подарки не произвели бы на Бена за этим всепоглощающим счастьем никакого впечатления. Миссис Мосс испекла для него пирог, за который он поспешил ее поблагодарить, и не меньшую благодарность выразил Бэб и Бетти за красные варежки. Вязали они их долго, тайно и старательно, но уж так вышло, что варежка Бэб получилась узкой, длинной и с острым большим пальцем, а варежка Бетти – короткой, широкой и с пальцем толстым. И как миссис Мосс ни старалась вымачивать их да вытягивать, они упорно, к расстройству маленьких вязальщиц, продолжали оставаться разными. Бен, однако, немедленно заверил девочек, что так ему даже больше подходит, поскольку сразу можно определить, где правая, а где левая. А затем он их надел и принялся расхаживать взад-вперед, посмеиваясь и рассекая новым хлыстиком воздух. Было очень забавно видеть, до чего он доволен. Девочки в совершеннейшем восхищении героем дня как тени следовали за ним по пятам.
На подготовку к торжеству ушло целое утро, и едва завершился обед, все постарались как можно быстрее облачиться в лучшую свою одежду, потому что, хоть гости и были приглашены к двум, нетерпеливые мальчики и девочки уже с часа дня толклись на Аллее вязов, ожидая, когда наконец настанет время войти.
Первым, однако, прибыл неприглашенный гость. Едва Бэб и Бетти уселись в своих жестко накрахмаленных ситцевых платьях и белых фартуках с оборками на ступеньку крыльца, чтобы хоть мгновение передохнуть до начала праздника, как в сиреневых кустах зашуршало, и оттуда вышел Альфред Теннисон Барлоу. Зеленая блуза, широкий ремень с серебряной пряжкой, перо на шапочке и лук в руках выдавали его стремление стать похожим на Робин Гуда.
– Я пришел стрелять. Я про это слышал. Мой папа мне объяснил, что такое стрелять из лука. А пирожные у вас будут? Мне они нравятся.
После такого вступления поэт сел, ожидая с невозмутимым видом ответа. Надо признаться, две юные леди сперва захихикали и только потом, вспомнив о приличиях, сообщили, что пирожных будет куча, а мисс Селия не будет против его прихода без приглашения.
