руки его закрутились, как крылья ветряной мельницы, а «гимн приветствия возвышенного спетый» потряс «до недр» не только «даль пустыни», но и мирно сидевших на скамейке младших школьников, а также само школьное здание, которое, зазвенев оконными стеклами, словно провозгласило вместе с Билли «хвалу и славу торжеству свободных». Когда наступил черед «над океаном взмыть орлу», Билли подпрыгнул столь высоко, что, казалось, стукнется головой об потолок, а слова «взревел сосновый лес» пророкотал так, будто лес этот учился реву у самого большого из львов известного укротителя Вана Эмбурга. «Бесстрашный женщин взгляд» был проиллюстрирован полным безумия взглядом самого Билли. «Открытый мужественный лоб» декламатор показал, рванув неожиданно вверх ниспадавшие ему на собственный распаренный лоб рыжеватые пряди. Месторасположение «яростного сердца юных» обозначил, громко врезав себе кулаком по грудной клетке. А затем, уставившись на Мэри Питерс, столь требовательно вопросил: «Что ищут в дальнем том краю?» – что потрясенная девочка пролепетала: «Не знаю». Это вынудило пламенного оратора в ускоренном порядке дойти до последней строки, благочестиво воздев под конец к потолку толстый указательный палец, что представлялось ему самому наилучшей находкой из всех, придуманных для данного выступления. Сел он на место исполненный несомненной уверенности, что родной город вправе гордиться таким оратором, так как не сомневался, что в будущем затмит даже известных своим красноречием политиков вроде Эдварда Эверетта и Уэнделла Филлипса.
Следующей выступила Салли Фолсом со стихотворением Джеймса Персиваля «Коралловая роща», выбранным ею исключительно ради слов «лиловая кефаль и золотые рыбки плавают», громко произнеся которые она рассчитывала, что подруга ее, чья фамилия накрепко связана смыслом с рыбой кефаль, вздрогнет и зардеется.
Одна из старших девочек выдала «Потерянную любовь» Уордсворта столь скорбным тоном, так тиская руки, да к тому же еще с такой болезненной гримасой возгласив: «И вот лежит она в могиле, о! насколько для меня все изменилось!» – что можно было подумать, ее внезапно пронзила острая зубная боль.
Бэб, всегда выбиравшая что-нибудь веселое, и на сей раз сумела вызвать у присутствующих общий смех, до того уморительной оказалась ее манера прочтения стихов «Кискин класс», которые, полагаю, многим из моих юных читателей хорошо знакомы. К восторгу публики, Бэб очень натурально мурлыкала и шипела. Когда же дошло до слов: «Милая мама потерла свой нос», дети заверещали от хохота, видя, как юная декламаторша изобразила рукой кошачью лапу. И подлинным апофеозом этого выступления стало финальное вкрадчивое «мур-р», с которым Бэб вернулась на место.
Бетти застенчиво прошелестела «Маленькую белую лилию» Джорджа Макдональда, не прекращая раскачиваться взад-вперед, будто только подобным способом и могла извлечь заученное из памяти.
– Насколько я понимаю, на этом мы завершаем. Но если кто-то из леди желает что-нибудь сказать детям, буду очень рада, – не торопясь распускать класс, вежливо проговорила Учительница.
– Пожалуй, мадам, я тоже прочту стихи, – повинуясь внезапному импульсу, объявила мисс Селия.
Она вышла со шляпкой в руке вперед, сделала книксен и начала читать очаровательную балладу Мэри Хауитт «В день летнего солнцестояния». Выглядела она удивительно молодо, жесты ее отличались естественностью и простотой, голос был чист, дети завороженно внимали ей, и каждое слово, произнесенное этой прелестной чтицей, накрепко западало в их души. Вплоть до морали, которая содержалась в заключительных строках:
Мисс Селия села под шумные рукоплескания, и еще не смолкли аплодисменты, а у слушателей уже засвербело внутри от укоров совести, заговорившей под впечатлением от услышанного, и перед глазами детей встали как наяву несделанные дела, лица случайно или намеренно ими обиженных и недочеты собственной декламации.
– А теперь споем, – призвала всех Учительница.
Дети старательно прокашлялись, но песне не суждено было прозвучать, потому что дверь распахнулась и в класс вошел на задних лапах Санчо со шляпой Бена на голове и смиренно сложенными на груди передними своими конечностями, а из-за спины его раздалось:
