Когда Бен завершил выступление, мальчикам и девочкам разрешили столпиться вокруг него и Литы, и публика, пристально их разглядывая, не поскупилась на громкие похвалы как всаднику, так и красивой кобылке. Купидонского в Бене осталось не много. Одну туфлю он потерял, белое трико усеяли брызги росы и пыль, корона соскользнула с головы на шею, а бумажные крылья висели на яблоне, за которую зацепились, когда он последний раз проскакал под ней. Теперь каждый без труда мог его узнать. Только ему совсем не хотелось такого пристального внимания. И вместо того, чтобы купаться в лучах славы, Бен, сославшись на нужды Литы, торопливо ускользнул с ней под защиту занавеса. До завершения праздника гостям оставалось только еще сыграть в жмурки на большой кухне Старого Дома, куда все и направились, кроме мисс Селии. Она осталась, чтобы освободить Бена от ткани с блестками.
– Ну, ты доволен? – поинтересовалась она, отпарывая украшение.
– Да, мэм, спасибо! Все было тип-топ.
– Но выглядишь ты не очень веселым. Устал? Или жалко все это снимать и превращаться опять в простого Бена? – спросила она, заглядывая ему в лицо, которое он поднял, чтобы ей легче было снять корону, болтавшуюся у него на шее наподобие золотого воротника.
– Нет, не жалко. Я во всем этом чувствую себя не таким, как мне теперь хочется. – Он пинком отбросил от себя корону, которую еще недавно с таким старанием помогал делать. – Предпочитаю быть просто Беном, и пусть меня именно им все считают. Вам ведь тоже так больше нравится.
– Конечно. И мне приятно это от тебя слышать. Я боялась, как бы ты вдруг не начал мечтать о прежней жизни. И делала все, чтобы такого не случилось. Ты хотел бы вернуться к прошлому, Бен? – Взяв его за подбородок, она глянула в смуглое лицо, такое сейчас открытое, что ожидать можно было лишь совершенно искреннего ответа.
– Нет, не хотел бы. Если только… он бы там был и я ему оказался бы нужен.
Подбородок его чуть дрогнул, но черные глаза смотрели прямо, и взгляд этот убеждал, что сомнений он никаких не испытывает. Мисс Селия легонько провела ладонью по его голове, и в голосе ее зазвучали нотки, которые были ему особенно дороги, ибо только она единственная говорила с ним таким тоном:
– Твоего отца в этом мире нет, но уверена: ты по-прежнему очень для него важен. И еще совершенно убеждена, что ему нравится видеть тебя в таком доме, как этот, и совсем не понравилось бы, окажись ты вновь там, откуда сюда пришел. А теперь иди переодеваться, только сперва скажи: это был счастливый день рождения?
– О, мисс Селия! Я сегодня впервые узнал, что дни рождения могут быть так прекрасны. И это самое главное из всего остального сегодняшнего прекрасного. Не знаю, как вас отблагодарить, но попытаюсь.
Запас слов у него на этом иссяк, и, не в силах выдавить из себя больше ни звука, Бен крепко ее обнял, но тут же, смутившись, склонился над танцевальной туфлей, как бы в спешке снимая ее с ноги.
Но самая стройная и прочувствованная речь не проняла бы мисс Селию больше, чем эта. И она ушла, говоря про себя на ходу: «Если я окажусь способна привести хоть одного заблудившегося ягненка в овчарню, то стану более подходящей женой пастырю». И лунный свет озарял ее, пока она поднималась на крыльцо Старого Дома.
День рождения Бена стал для крохотного мирка, в котором жили все эти дети, таким огромным событием, что мысли и чувства их были заняты им еще много последующих дней. Но даже самые яркие впечатления со временем тускнеют, и постепенно юные леди и джентльмены переключились от прошлого к будущему, строя планы ореховых забав. Наступали они обычно с первыми ранними морозами. Тут надо было дождаться дня, когда ослик Джек начнет разгрызать жесткие шкурки каштанов. Ну а пока он не наступил, школьники скрашивали монотонность учебных часов веселыми потасовками, которые назывались Битвой с поленницей.
Девочки любили проводить перемены за играми в сарае, мальчики же, дразня их, вдруг объявили, что девочкам находиться там нельзя, и завязалась длительная борьба. Мальчики блокировали дверной проем поленьями. Девочки разбирали баррикаду с той же скоростью, с какой она возникала на их пути. Учительница, сочтя, что питомцам ее куда полезнее на переменах подвигаться, чем вяло сидеть на солнышке или читать в классе, достаточно добродушные эти сражения не пресекала, и заграждение продолжало расти и падать с регулярностью морских приливов и отливов.
