Жажду победы обе стороны испытывали огромную, с расходом сил во имя ее достижения не считались, и трудно было определить, какой из двух лагерей тратил их больше. Мальчики приходили теперь в школу заранее, стремясь успеть до начала занятий возвести преграду. Девочки задерживались после конца учебного дня, уничтожая завал, устроенный мальчиками на последней перемене. Девичьи перемены начинались раньше, чем их, и они могли слышать, как в класс со двора доносятся победные кличи противниц, а затем грохот, знаменующий, что плоды их стараний сведены на нет. И вот девочки, раскрасневшиеся, тяжело дышащие, с победным видом выходили, но торжество их длилось лишь миг. Ведь мальчики тут же бросались к сараю и сбивали костяшки пальцев в стремлении плотнее и крепче прежнего снова забить поленьями дверной проем.
И битва бушевала. Сбитые костяшки пальцев, занозы, порванная одежда, ободранные ботинки были единственными ранениями, которые получали в ходе ее бойцы. Куда больший урон причинялся поленьям, но зато сколько веселья и радости доставляли они сражающимся.
Куда меньше радости доставлял Бену Сэм. Перемирие, достигнутое между ними перед великолепным днем рождения, вскорости сменилось со стороны Сэма прежней враждой, и он опять не упускал ни единой возможности поддеть Бена, тщательно выбирая моменты и обстановку, когда оскорбления его были особенно болезненны. Бен сколько мог терпел это, сохраняя невозмутимость, пока удача ему наконец не улыбнулась, как это часто случается с людьми терпеливыми, и он наконец смог заставить мучителя считаться с собой.
Девочки отмечали уничтожение каждой баррикады торжественной мелодией, сыгранной на жестяных чайниках, которые у них звучали, как тамбурины, и на расческах. Мальчики, возведя препятствие, громко свистели и колотили кулаками по деревянным стенам сарая, пока Билли не догадался принести свой барабан. Дополнение оказалось настолько великолепным, что и Сэм разыскал старый барабан младшего брата с намерением добавить эффектного шума. Вот только палочки от барабана брата были потеряны. Сэм долго мучил свои неповоротливые мозги, обдумывая, чем бы их заменить, пока не остановил выбор на камыше.
– Нормально должно подойти. И камыша на болоте полно, – крайне довольный собой, сказал он себе по пути домой и, свернув с дороги, направился набирать желаемое.
А болото это, надо заметить, было коварное. Из уст в уста передавали трагическую историю про корову, которая, забредя туда, погрузилась в трясину по самые кончики рогов. Но Сэм видел однажды, как Бен, ловко перепрыгивая с кочки на кочку, собирал для Бетти растущие там в изобилии первоцветы. Вышло у Бена, выйдет и у него, не сомневался грузный самодовольный юноша, но после нескольких неуклюжих прыжков приземлился не среди камыша, а в лужу мутной воды, где его стало с устрашающей скоростью засасывать в глубину. Миг – и он уже погрузился по пояс. До безумия перепуганный, Сэм пробовал выбраться, но ему удалось лишь вцепиться руками в длинную траву на ближайшей кочке. Он забарахтался, пытаясь выпростать из трясины ноги. Это у него получилось, но ни поднять их, ни втащить свое грузное тело на крохотный островок в море грязи он не мог. Ноги соскальзывали. При мысли о пиявках и водяных змеях, таящихся на глубине, Сэм исторг стон. Среди панических мыслей, завертевшихся в голове, то и дело явственно возникал образ утонувшей коровы, и крик, который у него вырвался, очень был схож с мычанием погибающего животного.
Дорогой возле болота мало кто пользовался. И солнце уже садилось. Перспектива провести ночь на болоте была настолько реальной, что Сэм отважился на отчаянный рывок к островку с камышом, который находился ближе от топи, чем твердая земля, но все же по виду обещал относительные покой и устойчивость. Однако желанное место осталось вне досягаемости. Сэм плюхнулся в жижу рядом со старым пнем, который очень напоминал рога окончившей здесь свои дни коровы. С трудом умостив на нем свое грузное тело, незадачливый покоритель болот принялся взывать о помощи всеми тембрами и регистрами, на какие только способен человеческий голос. Вряд ли когда-либо раньше эху одинокого этого болота приходилось слышать подобные вопли, и никто прежде не тревожил столь нагло покоя толстой лягушки, которая проживала здесь в безмятежном уединении.
Сэм уже потерял надежду, что на его мольбы кто-нибудь откликнется, кроме вороны, сидевшей неподалеку и мрачно за ним наблюдавшей, когда внезапно со стороны дороги послышалось:
– Эй, там! Привет!
Слезы радости оросили пухлые щеки Сэма, и он жалобно провопил:
– Сюда! Скорее сюда! Я в болоте! Помогите мне выбраться!
