– Чтоб я сдох, если нарушу данное слово, – как эхо произнес Сэм, прощаясь мысленно с одним из самых своих любимых занятий. Потому что ему казалось очень веселым и остроумным, дернув Бетти за косу, осведомиться, все ли у нее с головой в порядке.
– Когда доберусь до тебя, сцепим пальцы, чтобы закрепить сделку, – предупредил Бен.
Положив жердь, он перебежал по ней с кочки на кочку, затем перенес ее дальше, и снова, и снова, и снова, пока не достиг корявого пня.
– Не думал, что так было можно, – поразился Сэм, запоздало сетуя на собственную недогадливость.
– А мне казалось, Учительница столько раз оставляла тебя в наказание писать после уроков целую страницу подряд: «Думай прежде, чем прыгаешь», – что даже ты уже смог бы запомнить, – хихикнул Бен и, протягивая ему мизинец, распорядился: – Сцепляем.
Сэм послушно выполнил ритуал, после чего Бен уселся на пень, а незадачливый последователь Робинзона Крузо неуклюже и медленно побрел, раскачиваясь, по жерди от кочки к кочке и наконец причалил благополучно к надежному берегу, откуда, глядя с неблагодарным ехидством на Бена, поинтересовался:
– Ну а что ты теперь будешь делать, старина-думай-прежде-чем-прыгаешь?
– Грязевые черепахи сидят на пне и рыдают, пока не дождутся помощи, а у лягушек есть ноги, и они ими прекрасно умеют пользоваться, если только им не страшно промокнуть, – последовал торжествующий ответ Бена. И он принялся ловко перепрыгивать с кочки на кочку, но в противоположном от Сэма направлении, где они находились ближе одна к другой, а перемещаться по ним для сильных ног циркового мальчика не составляло труда.
Сэм побрел к бежавшему неподалеку от дороги ручью, чтобы смыть с себя грязь до того, как увидится с матерью. Когда Бен поравнялся с ним, он уже выжимал одежду.
– Лицо не забудь умыть. Оно у тебя пятнистое, как тигровая лилия. На, возьми мой платок, если свой уже промочил. – И чуть запыхавшийся, но в превосходном расположении духа спаситель извлек из кармана и протянул спасенному изрядно замызганный полотняный аксессуар, который явно уже использовался в качестве полотенца.
– Не надо, – буркнул Сэм, выливая воду из грязных ботинок.
– Меня лично учили говорить спасибо тем, кто меня выручает из переделок, но ты, видно, с воспитанностью не в ладах, хоть и живешь в доме с двускатной крышей, – с ехидным видом напомнил Бен Сэму, как тот постоянно хвастается своим жилищем.
Но, пусть и неблагодарный, Сэм крепко помнил об обещании и так хорошо его соблюдал, что вся школа пребывала в полном недоумении по поводу вдруг возникшей у Бена власти над ним. Ясно каждому было одно: достигнуто это силой каких-то необычайных и крайне значительных обстоятельств. При малейшей попытке Сэма вернуться к прежним выходкам Бену стоило лишь поднять руку с согнутым мизинцем или выкрикнуть: «Камыши!» – и недруг его неохотно усмирялся. Когда Сэма спрашивали, в чем дело, он лишь молча набычивался. Бен же, наоборот, весело отвечал на подобные расспросы, что согнутый мизинец и слово «камыши» – это знак и пароль тайного общества, в которое они вместе с Сэмом вступили, и обещал охотно всем рассказать про само общество, если Сэм, конечно, не против, но тот, ясное дело, решительно возражал.
Гадания над удивительной тайной и попытки ее раскрыть настолько поглотили умы учеников, что даже в Битвах с поленницей наступило затишье. А потом, прежде чем кому-нибудь пришло в голову новое развлечение, произошло нечто, окончательно захватившее всех.
Неделю спустя после того, как было заключено тайное соглашение с Сэмом, Бен ворвался в гостиную Старого Дома с письмом для мисс Селии, которая наслаждалась бодрящим огнем от собранных девочками сосновых шишек. Бэб и Бетти устроились рядом с ней в небольших креслах-качалках, неспешно покачиваясь и время от времени подпитывая очаг новой порцией топлива. Мисс Селия стремительно повернулась к Бену. Письмо было явно ею ожидаемо.
– Он приехал! Приехал! – звонко воскликнула она, едва глянув на почерк, марку и штамп на конверте и тут же крепко прижав его к груди. – Теперь, Торни, можешь им рассказать.
– Что рассказать? – немедленно навострила уши Бэб.
– Ой, да всего лишь то, что приехал Джордж, и я полагаю, мы теперь моментально выйдем замуж, – потер руки Торни, явно предвкушая радостное для него событие.
– Ты собираешься выйти замуж? – так взволнованно и серьезно спросила Бетти, что оба мальчика расхохотались, и Торни, лишь чуть отдышавшись, смог ей объяснить.
– Нет, дитя мое. Но сестра собирается. А я должен поехать и проследить, что все сделано как надо, а также доставить потом вам кусок свадебного пирога. В мое отсутствие за вами проследит Бен.
– А когда ты уедешь? – Бэб уже жаждала получить свою долю пирога.
– Селия уже неделю назад собралась и готова. С Джорджем мы встретимся в Нью-Йорке и выйдем замуж, как только он распакует свою парадную одежду. Так условлено, а мы люди слова. Поэтому едем. Вот здорово!
– А когда же ты снова вернешься? – с тревогой спросила Бетти.
