— Друзья, — согласилась она, спокойно и твёрдо глядя мне в глаза. — Он был ещё котёнком, когда обнаружил мою башню, подслушал, как маманька крякает уточкой и пробрался ко мне. А потом уже постоянно приходил. Это меня очень развлекало и утешало. Но выходить за него замуж я бы не стала. Одно другому не мешает.
— А Румпеля откуда знаешь?
— Ну, ты же не думаешь, что я совсем никогда из башни не вылезаю?
Именно так я и думала. Когда она поняла это по моему взгляду, то рассмеялась:
— Ну ты… Нет, конечно. Я ещё в детстве быстро поняла, когда маменька возвращается, и мы с Котом делали вылазки в город. Тем более сейчас: то шуруп нужен, то гайка, то пассатижи сломаются… Свечи эти опять же… Уж очень быстро сгорают. Масляные лампы, конечно, лучше, но масло тоже быстро заканчивается… Эх, мне б бесконечный источник света!
Я невольно подумала об электричестве. «А мы с ней похожи. Я вот тоже предпочитаю четыре моих родных стены. Даже работаю из дома…»
Бертран вернулся часа через три. Бросил в меня полотняным туго набитым мешком. Хмыкнул, когда я ловко его поймала.
— Лопайте. Меня не будить. Я сам потом всех разбужу, когда будет надо.
И ушёл наверх. В мешке оказалось полно всяческой снеди: хлеб, булка, колбаски, ветчина, копчёные курицы, шпик, головка сыра, запечатанная глиняная бутыль с вином… Я посмотрела на Рапунцель.
— А ты говорила, что он эгоист. Или Кот никогда ничего тебе не приносил раньше?
Девушка пожала плечами:
— Может и приносил. Не помню.
Отрезала ломоть ветчины, сверху — шмат сыра, а «вишенкой» на этот гамбургер закинула копчёную куриную ножку. Я потрясённо уставилась на худую, костлявую девушку. Та не даже заметила моего взгляда. Принялась преспокойно лопать, снова склонившись над разными детальками на своём столе.
Поев, я подбросила дров в камин и вернулась на чердак. Бертран лежал на кипе сена, закинув руки за голову, и что-то тихонько насвистывал. Посмотрел на меня. Я подошла и села рядом. Несмотря на то, что за окном был день, на чердаке царил полумрак, а в ярких, резких столбах света танцевали пылинки.
— Спасибо.
Он вопросительно приподнял брови.
— За еду. Я… не ожидала, если честно.
Кот рассмеялся.
— Знаешь, а тебе и правда идёт короткая причёска. С ней ты немного на мальчишку похожа. Это смешно. И трогательно.
Он коснулся рукой моих волос, потом провёл по щеке.
— Уже не вздрагиваешь, — отметил и прищурился. — Я бы на твоём месте лег и поспал. Может быть, нам предстоит бессонная ночь. В городе облавы, стража бегает по улицам, нас ищет. Белоснежка рвёт, мечет и визжит.
— Откуда знаешь?
— Румпель рассказал.
Я вздрогнула:
— Ты… ты виделся с Румпелем?
— А то.
— Не боишься, что он нас предаст?
— Не. Разве что продаст. Но пятьдесят сребренников для Румпеля — слишком мало. Он очень богат, Майя. Очень. Никто не знает точно насколько.
— Да? А его постоянное желание заключать сделки…
— Ну… Это он так развлекается.
— Почему же ты тогда против, чтобы я…
— Потому что. Моя последняя сделка мне стоила титула принца. Не то, чтобы я уж прям совсем в обиде, но… Румпелю нравится унижать других людей. Не деньги, нет. Деньги его мало интересуют. Я думаю, что и Розочка в своё время заключила сделку. А условием было, предполагаю, держать дочку в башне до самого замужества. Не знаю, конечно, наверняка, но это было бы очень похоже на Волка. В остальном он нормальный, и на него можно положиться. Но сделки… Сделки с ним лучше не заключать. Они всегда выходят боком.
— А что за сделка была у вас?
— Э-э… Мышь. Я очень хотел подсунуть королю в карман мышь. Живую. Раз сто пытался, но у меня не получалось. И я попросил Румпеля о помощи.
Я уставилась на него, не в силах понять: он шутит или серьёзно? Кот мечтательно смотрел в потолок, но, словно почувствовал мой взгляд, покосился на меня.
— Мне было тогда пять лет, Майя, — с упрёком заметил он. — Мне было очень сложно пробраться к вечно занятому королю.
— Понятно… И Румпель помог?
— Помог. В торжественный момент очередного венчания короля Анри, Румпель приподнял меня, и я смог забросить мышь в королевский карман. Ух и визгу было, когда мышь вылезла, и невеста её увидела!
— М-да. А что Румпель потребовал взамен?
— Взамен я пообещал жениться на том, на кого он мне укажет. Ты чего? Аж побледнела. Ладно, жениться он меня не заставлял пока. Только обручиться.
— И ты…
— Конечно.
— Но ты же был маленький!
— Не, обручался-то я в шестнадцать лет. Румпель может не сразу требовать обещанное.
— И на ком?
Какая мне разница? Но даже я слышала, как мой голос упал. Бертран отвёл глаза.
— Неважно, — ответил неохотно. — Но мой случай ещё не самый плохой. Казначей короля, вот, ходил по площади и кукарекал, представляешь? А Медведь и вовсе вынужден был весь день спрашивать у слуг, не осталось ли у кого куриной косточки. Так что я ещё дёшево отделался!
«Средневековый пранк? — подумала я. — Интересно, кто же невеста Бертрана?». Румпель стал мне категорически неприятен. Терпеть не могу тех, кто кайфует от унижения других. Даже если эти другие и сами виноваты. А Кот… легкомысленный, слишком легкомысленный для меня. Даже сейчас не понимает, что он наделал.
