«Зачем ты ему сказала про Румпеля?» — пискнул рассудок. — «Ну, потому что… предлог нужен, раз он сам не отпускает». Мягкий Бертран вдруг стал твёрдым. Напрягся. Процедил:
— Я же говорил, чтобы ты не заключала с ним сделок. Майя, он опасный и…
— Ты просто ревнуешь. И завидуешь. Потому что ты,
Ура! Он всё же меня выпустил… Я обрадовалась. Или нет…
— Да? — зло уточнил он. — А Румпель, значит, умеет?
— Ну уж всяко лучше тебя!
— Майя! Помолчи…
— С какой стати ты мне приказываешь?
«Ну так-то вполне разумное было предложение с его стороны…»
— Я тебя прошу.
Я закусила губу и отвернулась. Мозги плавились, чувства скручивались в торнадо. Очень хотелось заорать, ударить его куда-нибудь в солнечное сплетение. Мне почему-то было безумно больно, и отчего-то очень не хотелось, чтобы Бертран понял, насколько.
— Мне пора, — процедила я. — Знаешь, я очень благодарна тебе: ты меня спас и… — «Да, наконец-то!» — возликовал разум. — … и вообще… Я верну тебе деньги, которые ты потратил на пряник и другую еду…
— Ч-что? — прошипел он, отступая.
— Ну да, и на одежду… И вообще, я должна наградить тебя за спасение королевы…
— Не надо.
А почему у него такой странный голос? Кот как будто хрипит.
— Надо. Королева должна быть благодарной…
— Благодарной?
— Ну да, — я повернулась, не поднимая на него глаз, взяла пуговицу на его куртке и стала крутить в руках. Но всё же логично? Тогда чего он злится? — Понимаешь, какими бы жалкими ни были союзники, но хороший король… королева… должен награждать даже за мельчайшую службу…
Мне хотелось объяснить, что уж тем более следует награждать службу большую, а он, Бертран, меня всё же спас, мою жизнь, а потому достоин… Но Бертран вдруг резко отступил и прошипел:
— Не стоит. Мне было несложно спасти глупую девчонку из дурацких ловушек для дураков.
— Глупую девчонку⁈
Подняв взгляд, я уставилась в его зелёные крапчатые глаза. Да как он смеет! Я почти простила его и почти успокоилась, и вообще я… я же по-хорошему хотела!
— Я верну тебе потраченные на меня деньги, — упрямо и глупо повторила, задыхаясь от гнева и боли, но продолжая широко улыбаться.
— Я их выброшу в реку. Мне они не нужны.
— Жалкий, избалованный мальчишка! — мой голос внезапно сорвался на крик. — Тебе всё легко падает в руки, не так ли? Женщины, блага, деньги… Ты понятия не имеешь даже как их зарабатывать и…
Он зло и насмешливо посмотрел на меня. И я вдруг почувствовала себя той самой глупой девчонкой. И желание ударить стало просто нестерпимым. Потому что… Нет, ну это просто невозможно!
— И целоваться ты совсем не умеешь!
Я замерла, пытаясь осознать смысл слов, вырвавшихся из моего рта. Рассудок вышел, хлопнув дверью, логика упала и умерла. Но я упорно растянула губы в улыбке.
Почему-то именно эта фраза сильнее всего зацепила Кота.
— А, — просвистел он звенящим шёпотом, — то есть, ты умеешь лучше? Или, может, лучше умеет Румпель?
«Капец. Признайся, что ты соврала, Майя. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать».
— Может и умеет. Может и Румпель.
— Ясно, — выдохнул Бертран, а затем издевательски поклонился: — Не смею вас больше задерживать, Ваше величество. Вас ждёт Его светлость.
Он резко развернулся и зашагал широким шагом прочь. Вот и поговорили…
«Майя, он сейчас уйдёт… и… совсем уйдёт. Ты его обидела».
Мне хотелось броситься за ним и удержать, вот только голова кружилась и ноги словно примёрзли к дорожке. Проклятый корсет! В глазах темнело.
— Бертран! — крикнула я.
Но он даже не обернулся.
— Прости…
Я не знаю, сказала ли последнее слово вслух, потому что голос вдруг пропал. Опустилась на ближайшую садовую скамейку, стараясь не упасть, и закрыла лицо.
Что со мной? Что вообще со мной происходит? Я же… ну я же совсем по-другому хотела и…
Я закрыла лицо руками и расплакалась. Если бы он вернулся и увидел, что я плачу, он бы, наверное, понял, что со мной, и, наверное, простил бы… Злость и гнев, ярость и обида куда-то исчезли. Осталась только невыносимая боль. И я знала, что если бы Бертран подошёл сейчас, то я бы не стала его отталкивать и лгать, что не ревную, и что мне нет до него дела. И не стала бы сопротивляться, если бы он меня обнял. Наоборот, прижалась бы к нему…
Но он не пришёл.
На ужине появилась Белоснежка. Я сделала вид, что ничего не происходит. У меня не было сил даже обрадоваться её первому шагу ко мне.
Бертрана не было, и я не стала спрашивать где он. Его место никто не занял, и пустой стул странным образом портил мне аппетит.
— Румпель, я хочу, чтобы по каждому шагу следствия вы отчитывались передо мной и принцессой, — насколько могла мягко сказала я. — Нужно найти и наказать убийцу Его величества. И нам с Белоснежкой будет спокойней, если мы будем понимать, что происходит.
Румпельштильцхен наклонил голову.
— Конечно, Ваше величество.
— Белоснежка, завтра будет бал. Я не очень-то хочу его, но он нужен для блага королевства.
Синие глаза сузились. Она побледнела и явно рассердилась.
— Думаю, тебе тоже надо будет на нём появиться, но танцевать не обязательно. И присутствовать до конца — тоже. Я верно понимаю?
