«Кот!» — вывела первые буквы, и тут же возник новый вопрос: а почему я могу читать и писать на их языке? Да и вообще, разговаривать? Странно, что я не задумывалась об этом раньше. Ладно. Не сейчас.
«Прости меня за вчерашнее. Я сама не поняла, что на меня нашло. Я очень ценю твою дружбу, поверь. И ты мне дорог. Вчера я погорячилась и наговорила тебе совершенно ужасные вещи. Не понимаю, почему. Видимо, стресс. И, прости, но я и сейчас не готова к разговору. Боюсь, снова понесёт. Думаю, нам надо взять паузу и успокоиться. Обсудить всё можно ведь и письменно, не правда ли?»
Перечитала. Сдержано, лаконично. Класс! Ну вот он и выход: эпистолярный жанр — наше всё.
Подумала-подумала и приписала внизу:
«А с Румпелем я не целовалась. В этом мире меня целовали только двое: ты и Анри. У тебя получается лучше».
Так, теперь письму нужно высохнуть… Я открыла книгу по истории Эрталии. На чём мы там остановились в прошлый раз? Прочитала несколько страниц, покосилась на письмо и снова дописала:
«Ты тоже вёл себя очень неразумно, согласись. Слова про глупую девчонку были совершенно ужасны. Надеюсь, ты тоже извинишься».
Ещё несколько страниц. Графы, маркизы и герцоги, взявшись за руку, дружно выплясывали тарантеллу в моём мозгу. Короли предпочитали фокстрот… А на листе бумаги появилась ещё одна строчка:
«Но, если тебе действительно нравится Аврора, то я не имею ничего против вашей свадьбы».
Вот, так правильно. Пусть даже не думает, что я к нему испытываю неудержимые чувства. Сдержанно и благородно.
Я снова углубилась в книгу. Потом поняла, что совершенно запуталась и не помню даже, от чего погиб Анри Седьмой. И Роберт, отец Илианы. Наверное, с историей чуть позже. И я открыла географию.
«Несмотря на то, что целоваться ты умеешь, ты же понимаешь, что между нами нет ничего общего. Рано или поздно я вернусь в мой мир, поэтому…». Внезапно «у» расплылась. Я моргнула и обнаружила, что по щекам катятся слёзы. Закрыла лицо руками.
Нет, ну это уж слишком! С какой стати⁈
Встала и вышла в сад. Все вот эти чувства мне совершенно не нужны. Они лишние. Они могут только осложнить жизнь. Но и лгать себе, что их у меня нет, мне не хотелось.
Весна шла полным ходом: снег растаял. Ночной дождь, видимо, растопил его совершенно. Солнце и ветер общими усилиями подсушивало лужи. Странно было думать, что, когда я вернусь домой, там снова будет зима…
— Майя?
Тоненький голосок позади меня напомнил мне о договорённости встретиться с падчерицей. Когда это я забывала о назначенном свидании? М-да, соберись, Майя! Зелёные кошачьи глазки — не повод становиться безответственной.
— Доброе утро, Белоснежка.
Я обернулась и пошла к ней. Девочка хмурила тонкие чёрные брови и продолжала смотреть на меня волчонком.
— Вы хотели поговорить со мной.
— Всё верно. Давай заключим перемирие?
— Перемирие?
— Да. Я не могу тебе пока предоставить доказательства своей невиновности, поэтому не имеет смысла говорить на эту тему. Понимаю, тебе очень важно найти правду, и всё же… Давай пока сделаем вид, что ты мне веришь.
— Почему я должна делать такой вид?
— Так нам обеим станет проще жить под одной крышей друг с другом.
Она задумалась. Мы вдвоём шли по широкой центральной аллее. В лужах весело бултыхались воробьи. Сероватые голуби предпочитали нежить бочка на солнышке. Откуда-то издалека доносился лязг шпаг. Видимо, площадка, на которой тренировалась дворцовая стража, находилась где-то недалеко.
— Хорошо, — наконец сказала Белоснежка. — Но у меня одно условие.
— Говори.
— Я буду присутствовать на королевском совете. И вы не ограничиваете меня в перемещениях.
Ай да девчонка! Молодец.
— Согласна. Ты придёшь вечером на бал? Я не неволю…
— Приду.
— Спасибо. Скажи, а ты знаешь, кто такой Румпельштильцхен?
Синие глаза взглянули на меня с недоумением. По сердцу прошёлся холодок. Я только сейчас заметила, насколько её глаза похожи на отцовские.
— Я имею ввиду, из какой он семьи. Кем он был до того, как стал капитаном королевской стражи.
Белоснежка задумалась, потом пожала плечами:
— Никогда этим не интересовалась.
Я принялась расспрашивать её о других важных лицах, в основном, об аристократах, и получила исчерпывающие ответы. Как ей и полагалось, принцесса знала все рода, все гербы, кто кем кому приходится…
А вот о Румпеле — ничего.
Обед прошёл скучно. И грустно. На меня словно накатило свои волны море тоски. Я улыбалась тем, кто обращался ко мне, что-то отвечала. Герцог-капитан почти ничего мне не подсказывал. По непонятной для меня причине, мне отчаянно хотелось забраться в кресло с ногами, остаться наедине с собой и поплакать.
— Ваше величество, — златокудрая Аврора нежно улыбнулась мне, — а где же наш Бертран? Вы куда-нибудь его отослали?
И все дамы дружно взглянули на меня. В их взглядах я прочла любопытство, разочарование, раздражение и осуждение. А ещё надежду. Я поняла, что Бертран, по-видимому, обязан был присутствовать на обеде.
— Уверена, что, вернувшись, наш драгоценный Кот непременно расскажет вам на ушко, где был. А пока, милая Аврора, вам придётся потерпеть.
