Милостиво улыбнувшись нахалке, я обернулась к Румпелю и задала очередной вопрос по протоколу бала.
К вечеру моё настроение совершенно испортилось. Наверное, из-за преподавателя танцев, который от моих «па» морщил лицо и страдальчески закатывал глаза. И мне невольно вспомнился Анри, и как мы с ним танцевали. Вот уж кто умел это делать хорошо! Настолько хорошо, уверенно, что даже такой деревянный человек как я смог расслабиться и даже довериться партнёру по танцу.
Бальный зал оказался великолепным: украшенный позолотой и зеркалами, он не сверкал — сиял, и колеблющееся пламя свечей придавало золоту неповторимое мерцание. В зеркалах отражались свечи, и люди, и лёгкие, ажурные колонны, и окна по обе стороны. Просторный зал казался громадным, он был достаточно высок, но его высоту усиливал плафон, создающий иллюзию уходящего вверх второго этажа и неба над ним.
Я была уже в другом платье, но тоже чёрном, и особой разницы между ними не заметила. Ну разве что расшито оно было серебром. Какие-то растительные мотивы — не разглядела. И драгоценностей было столько, что я даже вес их почувствовала. И вес тяжёлого платья. Бедные дамы! У них ведь ещё и волос несколько килограммов на голове! Невольно порадовалась тщательно скрытой короткой стрижке.
Под высоким потолком размещались балконы. Именно там, незримые снизу, музыканты наполняли зал трепетными звуками.
Мы с Белоснежкой вошли одновременно. Музыка стихла, дамы присели в реверансах, кавалеры склонились в поклонах. Я произнесла напыщенное приветствие, которое заучила с черновика Румпеля. Мне оно казалось слащаво-приторным и ужасающе высокопарным, но, не зная вкусов аудитории, я не рискнула его исправить. Как оказалось, это было верное решение. Кто-то из присутствующих даже вытер слёзы восторга. Другие засветились счастьем.
Заиграла музыка, и придворные стали соединяться в пары. Первый традиционный танец я бы даже танцем не назвала: нужно было просто пройтись под медленную музыку вокруг зала. Попарно. Чуть касаясь кончиков пальцев кавалера.
Румпель направился ко мне, но…
— Белоснежка, а давай станцуем вместе?
— Но разве так можно?
— А кто сказал, что нельзя? Если у дамы нет кавалера, то с кем она встанет при необходимости?
— С другой дамой, но… У вас же непременно есть?
— Ну… мы с тобой в каком-то смысле обе королевы. Кто тогда пойдёт впереди? Ты или я? Давай лучше сделаем это вдвоём?
Она наморщила лоб. Ну давай же! Румпель шёл с другого конца залы, а мне так не хотелось с ним танцевать! Я боялась его. Пожалуй, как не боялась даже Анри.
— А кто же будет кавалером?
— Давай, я. Я старше и выше.
И мы обе встали во главе танцевальной змеи.
— Его перекосило, — сообщила Белоснежка тихо.
Голос её был предовольнейшим. Ага, значит, принцесса меня поняла. Я махнула рукой, чтобы музыканты начинали, и, чуть покачивая юбками, мы двинулись в танцевальный обход. Впрочем, монстр не растерялся. Он составил пару прелестной Авроре.
А вот Бертрана не было…
— Помните, вы спрашивали меня, откуда родом Румпель и кто он?
— Д-да…
— Я вспомнила кое-что. Папа как-то сказал, что с Румпелем надо быть осторожнее, что он — сам дьявол из преисподней. Я спросила, почему бы тогда ему просто не отрубить голову. Ну или сжечь на костре, как всех этих исчадий ада. Но папа попросил не говорить таких вещей вслух. И сказал, что всем ему обязан.
«Тогда почему же ты, маленькая глупышка, орала на такого страшного человека?» — хотелось спросить мне очевидное, но я деликатно промолчала.
— Но он всегда беспрекословно слушался отца, и я… честно говоря, я не очень-то поверила папе… А что если папу убил Румпель? Мы ведь тогда никогда не узнаем правду!
Такие же мысли преследовали и меня. Я не ответила.
Несмотря на свою простоту, танец оказался длинным. Очень длинным и тоскливым. Меня уже не радовали искрящиеся в позолоте свечи, переливающиеся на дамах драгоценности, и вся та роскошь, которая нас окружала. Чего-то не хватало… Очень-очень. И было непонятно, чего.
И всё же этот танец закончился. Румпель направился ко мне, и моё сердце затрепыхалось, как лягушка, оказавшаяся в клюве журавля.
— Ваше величество, — Румпель почтительно наклонил голову, но в глазах его сверкала злость, — позволите ли пригласить вас на следующий танец?
— Милый Румпель, но я не планировала танцевать ещё…
— Иногда нам приходится менять собственные планы. А иногда наши планы меняет кто-то другой.
Он снова поклонился и неожиданно взял мою левую руку так, словно я уже дала своё согласие. Вновь заиграла музыка, и мне пришлось уступить ему. Иначе, боюсь, всё обернулось бы публичным скандалом, который для меня был опаснее, чем для него.
— Как продвигается ваше изучение истории Эрталии? — спросил капитан, не отрывая от меня давящего взгляда пылающих глаз.
— Боюсь, что неважно… Подготовка к балу весьма мешала. Я прочитала лишь историю короля Роберта.
— О, похвально. Того самого короля, который предал союзников, а потом оказался предан ими? Весьма поучительный пример.
Мне стало холодно, и я сглотнула. Но затем с усилием подняла глаза.
