— Румпель, вы сердитесь, что первый танец я протанцевала не с вами? Но… это же такие мелочи! И потом, это очень способствовало нашему сближению с принцессой, а я бы хотела наладить отношения с Белоснежкой. Во-первых, она — моя наследница. И других у меня не будет, вы же понимаете. А во-вторых, не хочется иметь врага за плечами.
— Я не сержусь, я перестаю доверять тем, кто нарушает договорённости. Тем более, в мелочах.
Холод превратился в ледяной мороз. Угроза в его голосе стала очевидной.
— Вы меня пугаете, — заметила я тихо. — О каком доверии между нами можно говорить, если вы не упускаете случая напугать меня?
— О моём доверии вам.
Ты прав, Волк, ты прав. Вызов можно бросать лишь тому, с кем ты надеешься справиться. Я опустила глаза. В зале послышалось какое-то движение, перешёптывание. Круг танцующих сбился с шага. Но мне было не до того.
— Румпель, простите мне мою глупость…
— Бал будет продолжаться до утра. Но я жду вас после двенадцати на балконе вашей комнаты. Хочу вам кое-что показать.
— Это обязательно?
Он лишь выразительно приподнял бровь. «Обязательно» — поняла я и вздохнула.
— Будь умницей, Майя, — шепнул он, наклонившись к моему уху.
Я отвела взгляд и внезапно увидела… Бертрана. И сердце скакнуло, все умные мысли покинули мою голову, как скворцы, устремившиеся в тёплые края. Кот стоял, смотрел на меня и улыбался. Этот подлец улыбается! Ему весело⁈ Пока я целый день страдала, он — радовался жизни⁈
Ненавижу!
Я обвила шею капитана руками и заглянула в его лицо с утроенной нежностью. Моргнула пару раз для убедительности.
— Вы так умны!
— В каком смысле? — насторожился он.
— Во всех, — выдохнула я, а затем отстранилась.
Взяла его за палец, он преклонил колено, и я обошла вокруг. Это была фигура танца такая. А заодно посмотрела в сторону Бертрана. Но его там больше не было.
— Не меня случаем ищете, Ваше величество?
Голос за спиной был каким-то слишком оживлённым, зло-радостным. Я обернулась.
— О, Бертран! — Не-не, в этот раз я не буду вести себя как дура. — Если честно, даже не думала. Мне капитан Румпель такую забавную историю рассказывал сейчас…
Волк поднялся с колена:
— Бертран, ты загораживаешь танцевальное поле.
Кот прищурился.
— Какая досада, скажите на милость. И что будем делать?
«Он пьян», — вдруг поняла я и испугалась. Все пуговицы его камзола были застёгнуты, и всё равно в одежде чувствовалась небрежность и какая-то… помятость. А ещё от Кота пахло вином. И глаза лихорадочно блестели. Румпель властно приказал:
— Отойди с дороги, Бертран.
— А если нет?
— То я тебя подвину. Но лучше не стоит.
Бертран широко улыбнулся, наклонил растрёпанную голову набок:
— Ну, попробуй.
— Тебе лучше просто отступить, — упрямо повторил Румпель. — Не порть никому праздник.
— Господа и дамы! Я вам очень мешаю праздновать похороны? — громко спросил Бертран.
Музыка прервалась. Придворные заахали. Я поняла, что всё плохо.
— Бертран, пожалуйста…
— Пожалуйста что, Майя?
Я шагнула к нему в сильнейшей тревоге. Взяла за рукав. Но ведь не скажешь же на весь зал о том, что нельзя идти поперёк Румпеля?
— Пожалуйста, ведите себя благоразумно.
Он отступил на шаг назад.
— Я очень благ и разумен.
— Бертран, иди… отдохни.
Жёсткий голос Румпеля разрезал тишину, как нож тирамиссу. Музыканты смешались, пары — тоже, музыка смолкла. А я вдруг вспомнила, как Кот бросил вызов королю… И мне стало страшно. Я обернулась к балконам, махнула рукой. Начался следующий танец.
— Ты меня пригласишь? — тихо спросила у Бертрана.
— Нет.
— Значит, я приглашаю тебя сама.
Он удивился, но я уже положила руки ему на плечи, не опуская взгляда. Всё же Бертран оказался рыцарем до мозга костей и не смог оскорбить меня отказом на глазах у всех. Я перевела взгляд на невозмутимого капитана и улыбнулась ему, кивком благодаря за прошлый танец. А потом снова посмотрела на Бертрана. Его зрачки расширились от гнева.
— Вы уверены, что хотите танцевать именно со мной? — процедил он.
— Да, — шепнула я. — Уверена. И целоваться я хочу тоже именно с тобой.
Он поперхнулся. Руки на моей талии сжались сильнее. И голос Кота прозвучал неожиданно хрипло, когда он недоверчиво спросил:
— Несмотря на то, что я целуюсь хуже?
— Я соврала. Женщине иногда позволительна маленькая ложь, — ласково ответила я, чувствуя, как в груди толчками разливается такое глупое, такое безумное счастье.
Бертран настороженно посмотрел мне в глаза. Мы как бы танцевали, но оба совсем не попадали в такт музыке.
— И в чём ты ещё соврала? — хрипло уточнил он.
Чувствуя себя олимпийским чемпионом на стометровом трамплине, я на миг закрыла глаза.
— Я тебя ревную, — призналась быстро, пока не передумала, — ты не глупый, я не считаю тебя болтливым и… И мне не наплевать, что…
«Что ты чувствуешь ко мне», — хотелось сказать, но горло внезапно пересохло. Я посмотрела на Кота и задохнулась от зелёного сияния его глаз. Он вдруг остановился, потом притянул меня к себе и поцеловал. И я как-то разом забыла, что мы не одни. И не сразу вспомнила, когда поцелуй закончился. Если бы Бертран не удерживал меня, я бы, наверное, упала.
