— Что у тебя с Румпелем?
Ревнует? Взгляд настороженный и очень внимательный. Я вздрогнула и оглянулась. Музыканты фальшивили, дамы и кавалеры старательно не замечали нас. Все, кроме Румпельштильцхена. Тот прислонился к колонне и смотрел на нас в упор. Казалось, он слышит каждое наше слово, хотя нас и разделяло шагов сто, не меньше.
— Я его боюсь, — честно ответила я. — И этот страх не иррационален.
— Что?
— Не беспочвенен. У него есть основания.
Бертран снова обнял меня, прислонился лбом ко лбу.
— Давай уедем.
— Ты знаешь, что я не могу.
— Знаю. Майя… я хочу сказать тебе…
— Давай не здесь?
— Хорошо. Ты можешь сослаться на усталость и уйти после двенадцати? Я к тебе приду.
Я вздрогнула. Сразу вспомнила о том, что меня ждёт этой ночью.
— Лучше приходи утром. Ранним, часов в шесть или семь.
— Ты кого-то ждёшь?
— Д-да, — честно и мрачно призналась я.
— Волка?
Я кивнула.
— Давай я просто вызову его на дуэль…
— Нет! — резко отстранившись, я зло взглянула на него. — Даже не вздумай! У меня, кроме тебя, тут больше никого нет. Румпель тебя убьёт. И я останусь одна.
Кошачьи глазки стали обиженными.
— Спасибо за веру в меня, — съехидничал Кот.
— Бертран…
Он верно понял упрёк в моём голосе и улыбнулся. Тепло и весело.
— Да ладно, я понимаю. Но вдвоём мы точно справимся. Мы же вдвоём?
И тут этот ужасно короткий танец закончился. Бертран учтиво поклонился, я кивнула, благодаря за танец.
— Да, — ответила коротко, так как в наступившей тишине нас могли услышать не те уши.
Но Бертран вдруг сам шагнул ко мне, наклонился и тихо прошептал:
— Верь мне. Пожалуйста. И не ревнуй.
А затем ещё раз поклонился, бросил на меня многозначительный взгляд и, встряхнув головой, быстро отошёл. К Авроре. Сердце стиснула боль. Ей он тоже говорит «верь мне» и «не ревнуй»? Это у него метод что ли такой?
Часы ударили полночь. Я огляделась, нашла Белоснежку.
— Думаю, тебе пора спать.
— А тебе? — мрачно буркнула девочка.
— И мне. Давай уйдём вместе?
Я остановила музыку.
— Мои любезные друзья, — сказала громко и радостно, — нам с принцессой пора ложиться почивать, но танцы пусть продолжатся до утра.
Да, так просто. Без пафоса. И мы вышли. За нами вновь зазвучала музыка.
Я проводила Белоснежку, а затем направилась в свои покои, предвкушая неприятности. «Я не могу доверять Румпелю, — думала сумрачно. — Волку нужна марионетка, и он безжалостно свернёт ей голову, едва та осмелится сделать что-либо вопреки его воле. Белоснежка, даже если мы с ней подружимся, ребёнок. Я могу верить Рапунцель, но… Мари ничем не сможет мне помочь. Илиана может, но не станет, у неё свои цели. Фея Карабос… может быть, но вряд ли она будет готова рискнуть ради меня жизнью. У меня только Бертран. Если не верить ему, то — кому?».
И вдруг разом ощутила, как же я устала от этого чужого мира.
Подошла к покоям. Взялась за дверную ручку, прислонилась лбом к прохладной деревянной створке. Хочу домой. Просто домой. К Анечке.
Открыла, вошла, и чёрный вихрь смёл меня, впечатал в стену, захлопнув дверь.
— Что ты себе позволяешь, женщина? — прошипел Румпель, прижимая меня к стене. — Ты сошла с ума?
— Н-нет, — тоненько пропищала я, застыв от ужаса.
— Идём, — он рванул меня за руку, и я упала прямо на него.
Попыталась встать, но он уже нёсся вперёд, волоча меня за собой. И мне пришлось бежать, чтобы не свалиться с ног.
— Румпель! Ты меня убьёшь! — завопила я, когда он устремился вниз по ступенькам.
На свою беду он остановился, и я с размаху вмазалась в него. Спасибо, хоть придержал.
— Пока нет, — ответил совершенно серьёзно. — Но ты к этому близка.
Я задыхалась:
— Корсет! — и увидела непонимание в его взгляде. Но голоса что-либо объяснять не было, я глотала воздух, рёбра болели от тесноты корсета. — … не пойду… никуда…
— Пойдёшь, девочка. Ещё как пойдёшь. Будешь смотреть, куда скажут, и слушать. Очень внимательно слушать.
Он сжимал моё запястье пальцами, словно стальными наручниками.
— Я не могу бежать! — наконец удалось выговорить мне. — Ты когда-нибудь пробовал бегать в корсете? Туго затянутом корсете?
— Смеёшься?
— Нет.
Капитан сузил глаза, как будто те и так не были достаточно узкими.
— Мне наплевать, что ты можешь, а что нет, Майя. Следуй за мной.
Отпустил меня и зашагал дальше. Я побежала за ним, подхватив юбки. Будь прокляты его длинные ноги!
Мы пересекли сад, но прошли не к башне, а по какой-то узкой тропинке влево, обошли королевский замок и остановились перед угрюмым торцом. Румпель обернулся, подождал, пока я подбежала, и затем сказал привычно невозмутимым голосом:
— Королева не должна вести себя как продажная девка. Не должна обжиматься на глазах придворных с похотливым мужиком, не должна целоваться и смотреть на него бараньими глазами.
— Не смейте оскорблять меня! — прошипела я, стискивая кулаки.
Но, увы, он был прав. Я не получила королевского воспитания, но понимала: королева должна беречь репутацию. И всё же… Как он смеет!
