Александр Александрович любил проводить в своем воображении такие пантомимы. В них он часто находил успокоение в минуты гнева, в них черпал новую энергию и любовался новыми горизонтами.
В прошлом, сразу после войны, обстоятельства сложились так, что капитан Сомов некоторое время плавал без помполита. Потом к нему назначили очень энергичного, беспокойного, умного человека. Временами они плавали мирно, временами начинали спорить, а иногда самозабвенно скандалили, поскольку Сомов привык к единоначалию без ограничений, без малейшей критики, как того требовала в свое время военная обстановка. А когда наступили мирные дни, он никак не мог заставить себя перестроиться. Искра воинственности и категорической грубости, разгоревшаяся в нем за войну, не желала погаснуть.
Вероятно, в те далекие дни настойчивый помполит мог бы еще спасти в Сомове хорошего, большого человека, который в нем тогда еще, безусловно, сохранился. Но, к сожалению, помполит не успел закончить свой тяжелый труд: он заболел, списался на берег и больше не пошел в море.
А следующий помполит, с которым Александр Александрович проплавал шесть с половиной лет, оказался слишком покладистым парнем. Как раз такой помполит Сомова устраивал по всем статьям. Они сплавались, совершенно не мешая друг другу жить: один без конца расклеивал на всех свободных переборках вырезки из газет и иллюстрации из журналов, а другой иллюстрировал на мостике свою душевную черствость и пустоту…
К концу этого шестилетнего плавания Александр Александрович уже был таким, каким Знаменский застал его на «Оке». Тот большой и справедливый человек, которому хотел помочь подняться в Сомове первый помполит, так и не вырвался из болота себялюбия…
А что такое помполит? — рассуждал сам с собой Александр Александрович. Да любой начинающий партийный работник, назначенный на судно, может стать помполитом. Значит, если в инстанциях станет ясно, что старый заслуженный капитан Сомов не сплавался с новым помполитом, напрашивается только одно последствие — заменить помполита. Такое разумное решение подсказывалось и самой ситуацией. Капитан Сомов только что украсил свою судоводительскую репутацию спасением «Везера». Его авторитет приобрел дополнительный вес. Ну, и кроме того, должны были сыграть какую-то роль и его письма.
«Смутьяну конец», — твердо решил Александр Александрович в этот вечер и безмятежно заснул.
Ночью Александр Александрович проснулся от холода. Он дрожал самым настоящим образом. Термометр, укрепленный на переборке, показывал всего одиннадцать градусов.
Александр Александрович, сонно, но от души ругаясь, слез с высокой койки, отыскал шубу, бросил ее поверх одеяла и «зарылся в лохмотья», как позже он сам выразился. Остаток ночи он проспал довольно сносно. Правда, ему снились айсберги и пес, пожиравший мороженое…
Утром он вскочил, провел десяток энергичных приседаний, снял щетину электробритвой и почувствовал, что еще далеко не стар и жизнь хороша. Продолжая утренний туалет, он даже мурлыкал какой-то марш.
Без пяти восемь Сомов вошел в кают-компанию и сел на свое место. Все уже позавтракали, но капитана ожидали за столом помполит, стармех и старпом.
Сомов встал в том настроении, когда прилив старческой бодрости искал в нем какой-то разрядки. В это утро его одолело желание поучительно высказаться. И он не стал противиться желанию. Аппетитно отделяя вилкой комочки салата, он прочитал старпому целую лекцию по морской практике из раздела «Судовые работы». При этом он действительно дал ряд дельных советов и говорил о тех работах, которые числились в ремонтной ведомости.
Так что высказывание капитана носило совсем не отвлеченный характер. Александр Александрович говорил, а на судне было тихо. Глухо стучали молотки только наверху, в капитанской каюте.
— Я поеду в город, старпом. Отыщите прораба. Пусть в каюте, я говорю о каюте, в которой живу сейчас, — поставят электропечь или камелек, по всем противопожарным правилам. Я не намерен по ночам зарываться в лохмотья и дрожать от холода.
— А рабочих так и нет, — проговорил тоскливо Знаменский, словно размышляя вслух.
— Как нет? а кто же там стучит?
— Это в вашей каюте. А остальные объекты не ремонтируются…
— Так что же вы сидите? Может, вы думаете, я сейчас побегу на завод, а вы в шахматы сыграете и будете ждать, когда я вам доложу, почему работы не производятся? Сейчас же отправляйтесь на завод, и чтобы люди немедленно приступили к работе! Вернусь из города — лично проверю, что сделано за сутки. Вам ясно? Старпом, не забудьте об отеплении каюты. Скажите прорабу, что я предпочел бы электрогрелку.
И бодрый Александр Александрович, весь такой парадный, отбыл в город. Сразу же после ухода Сомова помполит и старпом отправились на завод. Оба они чувствовали себя неловко. Заключительный разнос капитана был ими вполне заслужен. Они вели себя пассивно и своей выжидательной тактикой могли возмутить кого угодно…
