— Сомов прав, Игорь Петрович, — признал Знаменский. — Нам следовало проявить инициативу. Давайте исправлять положение. Будем действовать с двух позиций: вы идите по прямому пути, отправляйтесь на завод и законно требуйте. Вы представитель судна и заместитель капитана. Действуйте. Кстати, не снимайте с учета секретаршу директора. Вы на нее произвели сильное впечатление. А вы видели, по стычке с капитаном, какая это сила…
— Откуда вы знаете про ее впечатление? — почти обиделся Карасев.
— А я вчера был в приемной директора. Узнав, что мы с одного судна, она предъявила мне настоящую анкету на ваше имя. Если мне не изменяет чутье, эта дама имеет на заводе некоторый вес. Во всяком случае, она может дать нам дельный совет. А мы не имеем права отказываться от умных советов. Пока вы будете ломиться в заводские двери, я обегу суда и позаимствую опыт у тех, кто здесь давно стоит. Одобряете идею?
— Давайте попробуем? — полувопросительно согласился Карасев, по опыту зная, как все это непробиваемо сложно.
И они разошлись.
Игорь Петрович в этот день проявил упорство, высокую активность, гибкость, дипломатичность и требовательность. Из редкого кабинета он выходил по доброй воле. Как правило, его просили выйти, наконец, и не мешать работать.
На секретаршу, видимо, он и вправду произвел сильное впечатление. Да и она на него, пожалуй.
В банкетном наряде, с лохмами волос в разные стороны на французский лад, под предельно смелым слоем косметики, она, увидев старпома, обомлела на мгновение, а затем начала последовательные замирания а экзотических позах, заимствованных, кажется, из всех модных журналов. Потом состоялся короткий разговор. Собственно, говорила только она.
Через пять минут старпом ушел из приемной, потому что позвонил директор и секретарша бабочкой влетела в дверь его кабинета. Но за эти пять минут Карасев узнал о секретарше все с самого детства до несчастного брака с законченным разводом включительно. Она успела рассказать о родственных связях своего бывшего мужа (Карасев этим вопросом не интересовался), о своих увлечениях музыкой, о тяжелой болезни тети и даже о том, каким образом расставлена в ее комнате мебель (этим вопросом Карасев тоже не интересовался). Попутно она поделилась впечатлением о книге, которую читала, и сделала Игорю Петровичу настойчивое предложение пойти в театр. Кроме того, у нее нашлось время насоветовать старпому держаться ближе к прорабу, поскольку в ремонтных делах от Иван Иваныча зависело многое, почти все.
Если бы эти сведения излагал обычный человек, он потратил бы часа два с риском насмерть уморить слушателя.
«Ну, для первого раза достаточно, вполне», — решил Игорь Петрович и, не дожидаясь ее возвращения, отправился искать прораба, от которого в ремонтных делах зависело почти все.
Прораб оказался личностью интересной. Характерной его чертой была необычайная подвижность в пространстве. Он везде был минуту-две назад, но в данную минуту его не было нигде, он оставался неуловим. Старпом безуспешно бегал за ним часа два.
— Прораб? Иван Иваныч? А! Только что ушел, оставил чертеж и ушел. Кажется, на «Волгу» ушел…
— Иван Иваныч? Только был здесь, на корму пошел, — указывал Карасеву рабочий на палубе «Волги». На корме выяснялось, что Иван Иваныч осмотрел новый лист обшивки и пошел к средней надстройке. У средней надстройки старпому даже показали юркую фигуру прораба, уже поднимавшегося по трапу соседнего судна. Старпом бросался вслед — и там все повторялось сначала. Но в конце концов удалось выследить Иван Иваныча. Выследить и поймать.
На третьем по счету судне рабочий у лаза в балластный танк на вопрос старпома даже удивился:
— Иван Иваныч? Да вот он, в этом танке!
— Этот танк сообщается с другими танками? — быстро спросил Карасев вахтенного штурмана.
— Нет.
— Горловина одна?
— Одна.
— Если он в этом танке, может он вылезти на него другим путем, кроме этого лаза?
— Если он не Кио — не может, — рассмеялся вахтенный.
— Слава аллаху, накрыл! — торжественно объявил старпом, придвинул к черному лазу обрубок бревна и сел на него, для верности спустив ноги в зев горловины. Ждать пришлось не долго.
— Эй, фигура, убери ноги, — послышалось из танка.
Старпом нагнулся и в темном пространстве нашарил чье-то ватное плечо. В горловине показалась широкая измазанная физиономия.
— Кого ловите? — спросил рабочий.
— Иван Иваныча.
— Сейчас покажется.
Действительно, едва рабочий вылез из танка, следом вынырнула голова Иван Иваныча. В его глазах мелькнуло замешательство, но тут же он улыбнулся и бодро поздоровался:
— Старпом! Добрый день! Вы до меня?
— До вас…
Прораб вылез из танка в трюм, из трюма на палубу и сделал попытку исчезнуть. Но старпом был уже начеку. Он загнал прораба в угол между мачтой и надстройкой и предъявил прорабу все требования «Оки».
— Электрической грелки нет, а камелек поставим, — привычно выделил Иван Иваныч из речи старпома самое главное. — Сегодня же поставим. А что касательно остального, ваши беспокойства напрасны. Вы когда-нибудь ремонтировались у нас на заводе?
— Нет, слава богу, на других ремонтировался.
