— Оно и видно! Не жмите меня к мачте, я вам все объясню.
И он объяснил, раз уж такой настойчивый старпом попался.
Иван Иваныч вел ремонт сразу пяти единиц. Когда-то, еще начинающим прорабом, он, видимо, слишком осторожничал. Он не позволял себе перейти с объекта на объект, пока не входил в полный курс работ на первом объекте. И у него с трудом хватало сил и времени максимум на два судна. Остальные суда безнадежно застревали на заводе. Ругали Иван Иваныча — страшно. Его это расстраивало, Иван Иваныч не любил, когда его ругали. И тогда он крепко задумался: как же быть? Нельзя же всю жизнь слушать ругань и попреки в свой адрес. И тогда он освоил иную методику. Принцип ее сводился к тому, чтобы не задерживаться на одном судне.
— …Постоянно в движении, понимаете? Ведь я одинаково нужен на всех судах. Поэтому я постоянно перемещаюсь. Если меня не сумели задержать на каком-нибудь объекте, значит, я им не очень нужен. Можно бежать на следующий. Вот от вас я не смог убежать, значит, я вам действительно нужен. Понимаете? Теперь я поспеваю везде. Меня не ругают, все идет гладко. Все суда уходят с завода вовремя и даже раньше.
— Да, но вы у нас не были два дня!
— Значит, не был нужен!
— Но у нас же переломали все судно, и никто не работает…
— Ну вот, старпом, я же вам русским языком объясняю…
Они расстались. Карасев вернулся на «Оку» почти успокоенный. В кают-компании его уже ждал Знаменский, обошедший три судна, ремонт на которых близился к концу. Они обменялись впечатлениями. Оказывается, все обстояло не так уж плохо. Оказывается, каждое судно на заводе сначала подвергалось точно такому же нападению в первый день ремонта: точно так же разносили машину и помещения, и точно так же все начисто пропадали на второй день.
— Система… — улыбаясь и вытянув усталые ноги, пояснил Игорь Петрович. — Прораб мне старался объяснить ее суть, но я его так и не понял. Какая-то метафизика…
— Все просто, — возразил Николай Степанович. — Мне тут один механик рассказал, бывалый человек… Завод перегружен судами, принимает к причалам больше, чем может отремонтировать Рабочих рук не хватает, и станков в цехах не хватает. Но принять судно к причалу и ничего не делать на нем — нельзя. Поэтому существует система аврала: пришли, раскидали, распотрошили, ушли. Отчасти аврал оправдывается необходимостью. Раскидав у нас машину, трубы и детали все-таки увезли в цеха. Казалось бы, вчера и сегодня ничего на судне не делалось, а на самом деле завод частично на нас работал — готовил детали в цехах. Кроме того, два-три человека все-таки копошатся в машине, столько же в каютах. Словом, вяло, но двигается… А в полную мощь работа пойдет, когда появится угроза срыва сроков, — это мне обещано…
Знаменский вздохнул.
— Теперь наша задача такова: дать почувствовать дирекции, что срыва сроков ремонта мы не потерпим ни в коем разе. Будем жать на завод со всех сторон. Вы со старшим механиком для этой цели используете каждое диспетчерское совещание у директора. Войдите в деловой контакт с прорабом и начальниками цехов. Это совершенно необходимо. А я свяжусь с общественными организациями завода и, может быть, города. Попробую общественным рычагом…
И они начали действовать. Первым препятствием, с которым им пришлось столкнуться, оказался свой же старший механик, Жабрев. Он без интереса прослушал анализ заводских дел, а от участия в наступлении на завод пытался просто уклониться.
— Зачем мне бегать по цехам и диспетчерским? Это не мое дело. Я приму машинную установку после ремонта, у себя на борту.
Николай Степанович, отчасти уже готовый к такой реакции «деда», насел на Жабрева, пощекотал профессиональное самолюбие, мягко упрекнул в прохладном отношении к сердцу корабля…
Жабрев сдался. В последующие дни он не пропустил ни одного диспетчерского совещания, вошел в такой тесный контакт с начальниками цехов, что те уже начали постанывать. Методика «деда» сводилась к использованию основного качества своего характера — он был необычайно настойчив, даже упрям. Жабрев буквально прилипал к начальнику цеха и не отлипал, пока деталь, о которой он хлопотал, на его глазах не ставилась на станок или не пускалась в отливку. Собственно, этим же приемом пользовался и Карасев, только он к своей настойчивости примешивал хорошую дозу подкупающего остроумия, что и помогало ему быстро сближаться с людьми. Он даже научился быстро и безошибочно выслеживать прораба, а секретарша обеспечивала ему прием у директора даже тогда, когда директор никого не принимал. Словом, старпом и стармех освоились быстро и действовали настойчиво.
А в это время Знаменский деятельно жал на общественные рычаги. С особым усилием Николай Степанович нажимал на общественность, когда старпом или стармех сталкивались с неожиданной трудностью, преодолеть которую сразу не могли. И каждый раз Знаменский находил верный ход, и общественность завода помогала «Оке» быстро и существенно.
