Ремонт — это когда весь мир разобран на части, давно разобран, и уже не верится, что когда-нибудь удастся все восстановить в прежнем виде. Причем — все равно, ремонтируете вы квартиру или паровоз…
«Ока» прочно завязла в ремонте. Пароход, притулившийся к заводскому причалу, со стороны не очень был похож на покорителя морей и океанов.
После отъезда помполита Знаменского и капитана Сомова в пароходство все ремонтные дела обрушились на одну только голову — на голову старпома, Игоря Петровича, которому казалось, что дни несутся бешеным галопом.
Он никак не мог приспособиться к их безответственному бегу и часто откладывал на завтра то, что собирался сделать еще вчера. Он еле справлялся со своими делами.
…Две недели простояла «Ока» в заводском доке, а по-настоящему до конца был сделан только кожух трубы: овальный, зализанный, он придавал старой «Оке» сходство с пожилой женщиной, нацепившей на седую голову модную шляпку.
Правда, кое-что двигалось, но как-то вразнобой. Ни одно дело не было доведено до конца — ни смена листов обшивки, ни выравнивание вмятин, ни подварка заклепок и ремонт руля…
Только новый кожух трубы.
Видимо, Иван Иваныч, заводской прораб, решил в первую очередь выполнить заказ капитана, а остальное надеялся столкнуть как-нибудь. Он был тертый калач, этот Иван Иваныч…
Завод, в доке которого стояла «Ока», ничем, пожалуй, не отличался от других таких же заводов, рассеянных по берегам наших морей.
Заводы эти почти не отличаются друг от друга. Их легко опознать хотя бы по тесноте у причалов. Наверное, потому из заводской терминологии сами по себе выпали некоторые простые и четкие представления морской практики. Если вы спросите, например, капитана завода: «К какому причалу вы собираетесь ошвартовать судно?» — он, скорее всего, ответит:
— Мы вас пришлепнем третьим корпусом к «Помору».
Или:
— Приткнем-ка мы вас кормой к борту «Водолаза».
Или:
— Подвесим ниже второго причала…
Все эти заводы похожи друг на друга эпизодической штурмовщиной. Но все же главный объединяющий их признак состоит в том, что здесь не существует понятий о пределах человеческих возможностей. Заводы «подвешивают» к своим причалам вдвое больше судов, чем могут отремонтировать. И тем не менее успевают справиться с ними в намеченный срок и получить все, что полагается по такому случаю, — прогрессивку, премию, переходящее знамя…
Они действительно делают иногда чудеса, ловко сращивая две разломанные половины океанского судна. Могут отхватить от корпуса прямой старомодный нос и приварить современный наклонный форштевень. В цехах этих заводов не раз возвращали в строй катастрофически изношенные машины…
Они много чего могут. И многого, увы, не могут.
Они не выносят, например, неожиданных мелких заказов. Хотя, казалось бы, чего проще…
Вообразите, дорогой читатель, что в трюме, во время погрузки, тяжелой грузовой площадкой перебита двухдюймовая труба. В сущности — пустяк, рядовой рабочий случай, по поводу которого смешно расстраиваться. Восстановить трубу можно бы за час: нужен сварщик, кусок такой же трубы, подвеска, которую за двадцать минут сколотит из досок судовой плотник.
Ну конечно, предварительно старпому нужно бы позвонить из порта в отдел заказов завода.
Бы… бы!
В действительности же при подобных обстоятельствах нужно хвататься не за телефон, а за голову. Телефон абсолютно нереален. Поэтому, если тот же старпом хоть что-нибудь понимает в ремонте — он отправляется прямо на завод.
Игорь Петрович, наш старпом, понимает. Он сразу идет на завод. И там, прежде всего, он услышит неоспоримую истину: завод занимается только плановым ремонтом.
Спорить бесполезно: истина — всегда истина,
Ну, наш Игорь Петрович, конечно, не удержится и скажет другую неоспоримую истину: трудно заранее, за месяц предусмотреть повреждение трубы. Ему резонно возразят, что это — не довод…
Но — чего не бывает! — вдруг найдется добрая душа и пожалеет красивого молодого старпома «Оки»:
— Пишите заказ, внесем его в план следующего месяца…
— Но мы в следующем месяце будем того… плавать. Не можем же мы выйти в море с рваной трубой. Да и дело-то пустячное для вашего завода…
— Ну, если дело пустячное, — сразу же свирепеет добрая душа, — значит, и повреждение пустячное, плавайте пока так, раз вы торопитесь в свое море.
Дальнейший разговор, как вы понимаете, дорогой читатель, зависит уже от соотношения темпераментов…
Но будем объективны — возьмем наилучший вариант (из возможных). Добрая душа прониклась, добрая душа согласна принять заказ, добрая душа не возражает, чтобы ваша «Ока» вышла в море с целой трубой в трюме.
— Давайте заявку. Так, хорошо… (Заявку старпом, конечно, принес).
— Постойте, а где же у вас общий вид трюма с районом поврежденной трубы? — добрая душа явно озабочена промахом симпатичного молодого старпома. — Где?
— Я и не знал, что понадобятся такие подробности, — теряется Игорь Петрович.
