— Так ведь Вертинский вчера характер показывал, когда все красили, а доктор днем ходил в город, по делу… Не хотят ребята должать, вот и отрабатывают. — Максимыч, как всегда, был очень обстоятелен.
— Ну ладно, только вы смотрите за трапом, — построжал старпом.
— А трап мне отсюда весь виден, — возразил Максимыч и провел рукой в воздухе, обозначая трап от нижней до верхней ступеньки.
Старпом пошел к средней надстройке. С каждым шагом он чувствовал, как теплее становилось в груди. Он и не ожидал, что Вертинский может так его обрадовать… На секунду Игорю Петровичу показалось даже, что и с Люсей у них все станцуется… Но старпом не успел согреться этой нечаянной теплотой, потому что у дверей своей каюты натолкнулся на Жабрева.
— Я к вам, — сказал стармех.
— Прошу вас, — пригласил его старпом в каюту.
Стармех молча положил на письменный стол сложенный вдвое тетрадный листок. «Уж не отставки ли просит?» — мелькнуло у Игоря Петровича. Но нет, листок оказался рапортом. «Два машиниста (имярек, имярек) и кочегар (имярек) вчера вечером не вышли на работу…» Хотя старший механик лично приказал им начать уборку машинного отделения в вечернюю смену.
— А чем они объясняют свой невыход? — спросил Игорь Петрович, дочитав рапорт.
— Понятия не имею, — невозмутимо ответил стармех.
— То есть — как? Постойте, вы что, не спрашивали их об этом?
— Кого?
— Да машинистов и кочегара!
— Конечно, не спрашивал. А почему я должен спрашивать? Я — старший механик, вы — администратор. Я вам доложил о нарушении, которое имело место в машине, а что вы будете делать с нарушителями, простите, это уж не моя забота…
Старший механик хотел, видимо, еще что-то добавить, но осекся, так как Игорь Петрович вдруг закрыл глаза и странно тряхнул головой, словно в ноздрю ему залетела ошалелая муха. На самом деле в этот момент он поймал себя на сладострастном желании съездить своего собеседника по уху. Пусть читатель извинит нас за эту вольность, которую хотел бы себе позволить герой книги, но Игорь Петрович почувствовал именно это, не совсем современное желание: дать в ухо.
— Вы понимаете, что вы сказали, Георгий Александрович? — спросил старпом, как только понял, что способен говорить.
Стармех с искренней озабоченностью пожал плечами.
— Не понимаю… Мы всегда с Александром Александровичем делали так, и на эту тему у нас не было недоразумений…
— Ну, я не знаю, как вы решали подобные дела с Сомовым, но то, что вы сейчас говорите, просто не вмещается в сознание. Да вы хотя бы объяснительную записку должны были потребовать. Да мало ли — может статься, несчастье у человека… А вы ничего не знаете… Да, в конце концов, устав нашей службы обязывает вас…
— Знаю, — с досадой отмахнулся Жабрев.
Старший механик собрался было возразить, что устав сам по себе, а жизнь — сама по себе, что всю эту заслуженную книгу давно следовало бы перетрясти и прополоть, но, встретив пылкий взгляд штурмана, он не решился спорить и, отступая, коротко спросил:
— Так что же, по-вашему, мне нужно сделать?
Игорь Петрович на этот раз почему-то приготовился к более ожесточенному сопротивлению «деда», и такая неожиданная возможность мирно урегулировать острый вопрос поколебала его уверенность в своей резкости. Он опять почувствовал вдруг, что перед ним сидит пожилой человек и что беда этого человека — в его старых взглядах, и ему стало неловко за свой нетерпеливый и наставительный тон. И еще более — за ухо стармеха…
— Я считаю, Георгий Александрович, вам следует немедленно посоветоваться с коммунистами машинного звена, поговорить с вашей командой…
Старпом говорил мягко, в форме осторожного совета.
— Пусть сами ребята предложат, как поступить с нарушителями. Ведь работу пришлось делать кому-то другому? Наверное, полезно было бы обсудить, как машинной команде не отстать от палубы и уложиться со всеми работами в плановый срок. Остается нам немного…
— Хорошо, завтра соберу своих, — неуверенно сказал стармех. — Вы-то хоть придете?
— Конечно, обязательно буду, — с подчеркнутой готовностью согласился старпом, проводил стармеха и предупредительно открыл перед ним дверь.
Оставшись один, Игорь Петрович почему-то вспомнил, как напряженно морщилась кожа на лысой голове старшего механика. Конечно, Жабрев вовсе не менял своих принципиальных позиций, а просто подчинялся штурману, как младший по служебному положению подчиняется старшему. Но если капитану Сомову было совершенно безразлично, с каким чувством уходил от него подчиненный, Игорь Петрович огорчился именно тем, что ему не удалось переубедить стармеха.
И неизвестно, удастся ли когда-нибудь.
Здесь автор просит разрешить ему небольшое отступление. Нужно сказать, подчинение одного человека другому в наши дни несколько отличается от прошлых, не столь уж давних лет. На флоте, во всяком случае…
