— Я здесь, — ответил Володя, входя из коридора в каюту, — я виноват… Табакко-лист я написал прямо в каюте, лично каждого человека не опрашивал…
— И сам за всех расписался? — спросил капитан.
Володя смущенно опустил голову.
Шубин решительно и быстро выхватил из рук таможенника табакко-лист и разорвал его.
— Черт знает что! — одновременно рявкнул он Володе, театрально рявкнул.
— Как понимать? Как прикажете понимать? — фальцетом спросил старик. — Вы за это ответите!
— Это значит, что мой помощник ошибся и дал вам табакко-лист прошлого рейса, а действительный, по ошибке, порвал, — спокойно сказал капитан. — Сейчас он напишет новый. Быстро! — бросил Шубин в сторону Володи.
Володя выскочил за дверь. Старпом и молодой таможенник вышли следом за ним.
— Для одного раза у вас слишком много ошибок. — сказал старик. — Так нельзя, кэптейн. Если я передам это дело начальству, вы лично заплатите пятьдесят фунтов штрафа и каждый, у кого обнаружены сигареты, заплатит по восемь фунтов. Да теперь я и не могу не передать всего, что случилось, начальству. Словом, если вы мне сейчас не внесете девяносто фунтов, я вас заберу в таможенную тюрьму. Вы можете взять с собой зубную щетку и чистую смену белья.
— Что он говорит? — спросил Николай Степанович, по капитанскому лицу догадываясь, что неприятность приобретает скандальный характер.
— Угрожает штрафом, тюрьмой…
— А спросите-ка старика, да нет, не отворачивайтесь, спросите, помнит ли он, как солдат, вытащивший его на берег, вместе с ним упал на песок?
Шубин нехотя перевел таможеннику вопрос. Старик коротко ответил: да, помнит…
— И еще один, последний вопрос: помнит ли он, как тот солдат дал ему на память гривенник?
Изумленный капитан перевел вопрос старику.
Тот замер на секунду, словно его хватил удар. Глаза его медленно округлились — казалось, вот-вот возникнет вопрос, что же делать с покойником… Ну, нет… Старик бросился к Николаю Степановичу, старческими узловатыми пальцами сжал ему руку и без конца все повторял, повторял:
— Юу? юу… юу?..
Минут через пять он совершенно обессилел и уже осмысленно добавил:
— Бог мой, как тесен мир… как тесен мир…
— Так мне собираться с вами? — вежливо выждав время, спросил Шубин. Старик возмущенно вскинул седую голову.
— Ноу! Я не верю, что вы контрабандист! — Но потом задумался и как-то обмяк. — Но как же быть с этим чертом? Я говорю о молодом таможеннике… Понимаете, он еще не знает, что такое холодная вода…
В каюту, легок на помине, вошел молодой таможенник. Англичане о чем-то пошептались.
— Разрешите, кэптейн, нам по рюмке водки ради такой необыкновенной встречи, — обратился старик к Шубину минуту спустя.
Все сели за стол. Шубин наполнил четыре рюмки.
Старик смотрел на Николая Степановича преданными глазами и иногда осторожно похлопывал его по плечу.
В дверь постучали. В каюту вошел рядовой таможенник, что-то доложил своему начальству.
— Жаль, — сказал старик, — нам надо идти, уходит судно, необходимо проверить таможенные бумаги.
Когда старик прощался с помполитом, Шубин отвернулся. Старик плакал.
— Старпом, объясните нам с помполитом, как вы обломали этого молодца? — спросил Шубин, когда таможенники ушли.
— Ну… — замялся Игорь Петрович.
— А точнее?
— Подарил ему фотоаппарат… «Киев»…
— Неплохой подарок! — воскликнул капитан. — Чего только не сделаешь для близкого друга!.. Но вот что, старпом, — уже не так весело сказал Шубин. — Я не хочу ругаться и читать нотации умному человеку. Идите сейчас к третьему штурману, сядьте напротив него и взаимно поделитесь опытом свинства по отношению к своему судну и своему капитану. Николай Степанович, п-проследите, п-пожалуйста, чтобы штурмана поговорили между собой со всей серьезностью…
Помполит удивленно покосился на Шубина. Раньше он, вроде бы, не заикался…
В середине лондонской стоянки Шубин и Знаменский отправились на прогулку по городу. Погода стояла солнечная, с голубым небом над головой. В честь избавления от таможенной тюрьмы Шубин устроил Николаю Степановичу настоящую экскурсию по Лондону. Они несколько раз пересекали Темзу, и каждый раз капитан показывал: «Вот это знаменитый Тауэр Бридж…»Или: «Сейчас мы идем по мосту Ватерлоо, а вон виден Вестминстерский мост, на котором мы уже были. Запомнили? Или все начать сначала?» Шубин по опыту знал, что по первому впечатлению в Лондоне трудно ориентироваться. Но потом, через несколько рейсов, моряки знают английскую столицу как пять пальцев…
Они осмотрели парламент, постояли у королевского дворца и даже побывали в знаменитых магазинах Грина и Когана. Собственно, оба хозяина этих магазинчиков знамениты только тем, что говорят по-русски и приспособились к запросам русских, а главное — к их валютным возможностям.
Еще они знамениты тем, что вероломно ругают друг друга, с ужасным еврейским акцентом.
— Здесь вам не Коган! — кричит у себя в магазине старый Грин. — Здесь все самое лучшее и дешевле в два раза, чем у Когана. Коган — самый грязный жулик в Лондоне! Ах, не говорите мне о нем, во мне все потроха наоборот, когда я слышу за Когана…
