— Выбирайте якорь, капитан, — крикнул еще с катера лоцман. — Через час канал будет закрыт.
Шубин сделал вращательный знак боцману. В клюз со скрежетом поползла якорная цепь, облепленная илом. Матрос упругой струей из шланга сбивал с цепи липкий грунт.
Белый катерок на секунду прильнул к черному борту «Оки», лоцман по-кошачьи прыгнул и повис на штормтрапе, а в следующую секунду его форменная фуражка показалась уже над фальшбортом «Оки». Катерок фыркнул и побежал обратно в порт.
На полубаке «Оки» прозвучал ряд ударов в сигнальный колокол.
— Якорь оторвался от грунта, лоцман. Дадим ход? — спросил Шубин.
— Малый вперед, руль полборта лево! — ответил лоцман обычным лоцманским тоном. Лоцман не имеет права командовать судном, а только дает капитану необходимый совет, ибо морское законодательство рассматривает лоцмана как говорящее пособие.
На полубаке приглушенно грохотнуло.
— Якорь на месте! — доложил боцман.
— Средний вперед, прямо руль, — сказал лоцман. — Так держать, створ видите?
— Вижу, — ответил рулевой.
— Держите его немного слева от мачты. Ветерок и легкое течение в правый борт, нас будет сносить влево.
Шубин кивнул, у него не было возражений.
Через четверть часа «Ока» вошла в канал, сбавила ход. Оставалось каких-нибудь десять минут, и судно прошло бы ту часть канала, которая контролируется военными моряками. Но в этот момент оно только проходило молы и разворачивалось носом вдоль оси первого колена фарватера. Именно в этот момент на сигнальной вышке по носу судна взвился сигнал: «Вход в канал закрыт!»
— …ни черта не понимаю! — пробормотал лоцман после четких ругательств. — Когда я шел к вам, мне дежурный штаба сказал, что канал будет закрыт в 16.00. Сейчас без двадцати четыре… Что будем делать, капитан?
— Это я у вас должен спросить: что будем делать, лоцман? — сказал Шубин, бросая в сторону лоцмана острый вопросительный взгляд.
Вот в эту минуту, когда наступил момент опасной ответственности, лоцман отчетливо вспомнил, что он только живое пособие, лишенное права отдавать категорические команды. И следовательно, отвечать за дальнейшее движение судна. Эти неприятные обязанности целиком принадлежали капитану. И лоцман не дал капитану никакого совета.
Да и что он мог посоветовать, если судну запрещали двигаться вперед и в то же время оно не могло ни оставаться на месте, ни выйти снова на рейд из-за недостатка маневренного пространства и глубины…
— Стоп машина! — приказал Шубин, в точности еще не зная, что будет делать дальше.
«Ока» с остановленной машиной, теряя скорость, медленно двигалась вперед. На вышке, видимо, посчитали, что судном сигнал не понят или не замечен, и в воздух поднялись три ракеты, одна за другой. Одновременно в гавани послышался рев мотора, и, спустя мгновение, навстречу «Оке» устремился катер, быстрый как ураганный шквал. Он пронесся вдоль левого борта, обогнул «Оку» по корме, развернулся и, поравнявшись с мостиком справа, заглушил мотор.
— Капитан «Оки»! — строго через мегафон крикнул офицер, украшавший весь катер золотом, эмблемой и нашивками.
— Капитан слушает вас, — ответил с мостика Шубин.
— Немедленно разворачивайтесь и выходите на открытый рейд! Видите сигнал — канал закрыт!
— А вы разве не понимаете, «Ока» — океанское одновинтовое судно! — крикнул Шубин в ответ. — Развернуться без буксиров здесь невозможно!
— Это меня не касается. Делайте, что вам приказано! — офицер давился от возмущения, и даже с высокого мостика было видно, как багрово вздулись вены на его атлетической шее.
— Во избежание аварии прошу разрешения следовать в порт, — Шубин попытался проявить разумную настойчивость в сочетании с официальной вежливостью.
— …из гавани выходят военные корабли! Сейчас же освободите проход!.. противном случае вы понесете! строгую! ответственность! за последствия! — катер с ходу рванул на большой скорости, и офицер растаял вдали, во всем своем великолепии…
— Ну что ж, военные корабли идут на выполнение заданий… Право на борт, полный вперед, — решительно приказал Шубин.
— Что вы собираетесь делать? — замирая, спросил лоцман.
— Развернуться… И выйти на рейд.
— Но ведь это… большой риск…
— Я догадываюсь, — ответил Шубин. — Мне за риск деньги платят… Стоп машина! Полный назад, прямо руль!
Кто знает, что могло случиться в море, если у военных такая спешка…
Сорок минут маневрировал Шубин в узкости на полных ходах. Раз десять казалось, что «Ока» вот-вот ткнется носом в острые камни волноломов или свернет себе руль и покалечит гребной винт, поднимавший с близкого дна кофейную вонючую муть… Наконец, удалось-таки развернуться на 180 градусов и выйти на рейд.
— Вы отчаянный человек, капитан, — вспотевший лоцман вздохнул облегченно. Сорок минут он наблюдал, как Шубин одновременно прикуривает очередную папиросу от окурка и вытирает платком пот. Сам лоцман все эти сорок минут почти не шевелился, каждую секунду ожидая удара корпусом о камни…
