— Отлично. Я берусь доказать вам, что судно будет разгружено за четыре часа. И за каждый лишний час вы получите бутылку коньяка. Но сейчас вы пойдете и договоритесь с крановщиками. О’кэй?
Стивидор недоверчиво посмотрел на капитана, потом растерянно по сторонам, словно отыскивая свидетелей для закрепления пари. И смутился: он имел дело с русским капитаном, а у русских, он знал, и без споров коньяк всегда на столе…
— О’кэй! — сказал стивидор и решительно вышел из каюты.
Он вошел снова минут через двадцать. За его спиной стояли два молодых шведа в синих комбинезонах.
— Я привел крановщиков, сэр.
— Они согласны?
— Да, сэр! Но кроме обычной платы они хотят получить ящик водки на двоих. По случаю праздников…
— Водка у меня кончилась. Спирт подойдет?
— Олл райт! — воскликнули шведы из-за широкой спины стивидора. — Подойдет!
— В таком случае в полдень быть на кранах. Окончательный расчет после работы, — сказал Шубин. Шведы кивнули и вышли. Шубину показалось, что этих парней он видел с «кобылкой». А может, просто похожи, такие же беловолосые.
Ровно в двенадцать стивидор и рабочие кончили работать, спустились на причал.
— Готовьте полдюжины коньяку, господин капитан! — крикнул стивидор. — Я пообедаю и через час вернусь на судно!
Час спустя он действительно возвращался. Его атлетическую, немного тяжелую фигуру обтягивал хороший серый костюм. На широком загорелом лице сияла благодушная улыбка: праздничный обед и отличное настроение жены… Он непременно выиграет это пари и как следует выпьет за счет наивного капитана. Разумеется, он не знает, что толкнуло капитана на этот безнадежный спор. Сам он спорил только ради спора и решил, что капитан точно такой же игрок по натуре, каким он считал себя.
Возвращаясь на «Оку», стивидор еще с берега обратил внимание, что краны слишком проворно ворочали шеями. Это был хороший ритм, такой бывает только тогда, когда в трюмах еще порядочно угля. А потом раскрытый грейфер все чаще повисает над люком в ожидании, пока рабочие в трюме сгребут уголь в большую кучу, удобную для захвата стальной пастью грейфера…
Взбежав по трапу, стивидор заглянул в трюм, из которого раздавались странные выкрики, смех, пыхтенье, словно там не работали, а тренировались веселые боксеры.
После яркого солнечного света он не сразу рассмотрел, что происходит внизу под сверкающей угольной пеленой. Потом его поразило слишком уж маленькое количество угля в трюме, гораздо меньшее, чем он ожидал увидеть. Просто не верилось: час назад, когда он отправился домой, оставалось еще порядочно, и всего за час моряки сумели выбросить на берег так много… Потом он удивился необычайной подвижности русских моряков, работавших внизу.
В подобных условиях местные докеры точно так же последовательно готовили бы две кучи угля на противоположных бортах трюмного настила. Но, черт возьми, русские шевелились, лопаты буквально мелькали, словно не уголь, а просо было в трюме.
Стивидор не понимал смысла слов, но по звонкому звучанию голосов он догадывался, что люди внизу испытывают какой-то непонятный подъем и веселое возбуждение.
— Давай-давай! — кричал из трюма кто-то черный и мускулистый и грозил крановщику пальцем. Стивидор не сразу узнал в этом человеке первого помощника капитана, но заметил, что между ним и шведским крановщиком установился рабочий контакт.
Швед снова задумчиво посмотрел в трюм и, в конце концов, решил: капитан, видимо, обещал хорошо заплатить своим матросам. И может быть, он подбодрил их коньячком? Но все равно так можно размахивать лопатой двадцать минут, полчаса, не больше… Уголь все-таки, не просо. Тут он увидел капитана, стоявшего на палубе у люка противоположного борта.
— Скажите, мистер кэптейн, как вам удалось заставить своих парней так бешено крутиться? — не без язвительности спросил стивидор.
— Заставил? Почему вы думаете, что я их заставил?
— Но не станут же люди сходить с ума по доброй воле?
— Ну что вы, стивидор… Это очень просто: они соревнуются. В каждом трюме своя бригада, и она хочет выиграть.
— Ах так… — протянул стивидор. — Оказывается, вы большой хитрец, сэр…
— Разве?
— Чтобы выиграть спор, вы и команду втянули в спор…
Шубин усмехнулся.
А стивидор только сейчас спохватился: ведь они спорили не на равных — капитан обещал по бутылке за каждый лишний час, а он — чем он платит, если капитан выиграет?
Стивидор напряженно смотрел в трюм. Он думал о том, что до этого дня честно работал, тридцать лет подряд, но ни разу не испытывал такого волнующего подъема, с каким машут в трюме лопатами эти русские… Когда-то, в молодости, бывало, находило озорство, даже на работе.
Но это совершенно другое…
Он всегда смотрел на работу как на суровую необходимость, не больше. Он работал добросовестно и честно и гордился этим. Гордился своей рабочей честностью.
На старого шведа вдруг нахлынула волна непонятного возбуждения. Он никогда еще не кидал уголь с такими парнями, он поймал себя на желании скинуть пиджак и не стал противиться. В следующую секунду он спустился вниз по железным прутьям отвесного трапа и взял лопату…
