А если уж начистоту — Мария Николаевна очень боялась, что в одном из портовых городов ее Володичка женится. Она боялась, что это будет не лучший выбор. Володя такой податливый, добрый… Она боялась отдать своего Володю не в те руки.
Все мамы почему-то боятся…
Четвертым пассажиром в купе была жена доктора. Нужно сказать, попутчицы от Нелли не были в восторге. Только почетный моряк «Оки» никак не реагировал на ее появление. Он еще слабо разбирался в людях.
Поезд отходил ночью, пассажиры спешили улечься спать, едва он тронулся с места, и Нелли видела, конечно, каких усилий стоило Марии Николаевне забраться на вторую полку. Но она не предложила пожилой женщине поменяться местами.
Нелли вообще была противницей всяких дорожных контактов.
Со своими попутчицами она имела удовольствие познакомиться на «Оке». Потом они разыскали ее на берегу и делали попытки (безуспешные, конечно) вовлечь ее в какую-то организацию морячек, которая занималась, насколько поняла Нелли, подбором иллюминаторных занавесок и тем, что мешала морякам веселиться на берегу, как им хотелось. И еще — совалась в их семейные дела. Особенно настойчивой была эта старуха, которая за свою жизнь даже не научилась влезать на верхнюю полку вагона. А еще говорит, всю жизнь приходилось ездить к мужу, копить километраж.
Утром почетный моряк «Оки» немножко покричал, для разминки. Это у него почему-то вошло в привычку.
Нелли громко вздохнула, повернулась лицом к стенке, положила на ухо подушку в шелковой наволочке, которую всегда возила с собой.
Утро было замечательное, яркое. Поезд чего-то ждал на полустанке, и недалеко от вагона ослепительно желтел песок, и раскинулись сосны, сплошь в солнце.
— Смотрите, какие сосны, — тихо сказала Нина.
Люся, Мария Николаевна и Нина, умытые и свежие, объединив запасы съестного, собирались завтракать. Настроение их соответствовало погоде, и только когда их взгляды падали на спавшую Нелли, они чувствовали неловкость и недоумение. Весь столик в купе был заставлен баночками, флаконами, коробками с духами и пудрой, расческами и предметами совсем непонятного назначения, — и когда это она успела?..
— Как же тут пить чай? — спросила Люся, кивая на стол. — А может быть — уроним все на пол?
Люся еще не совсем отрешилась от спортивных замашек.
— Не нужно, — сказала Мария Николаевна, положила на Люсину полку свой небольшой чемодан и застелила его бумажной салфеткой. — Давайте на чемодане, ничуть не хуже.
Нелли проснулась поздно. Лежа на спине, мрачно выкурила две сигареты, одну за другой, благо почетного моряка не было в купе. Он ездил по коридору на маминых руках, тихо засыпал. Люся хотела было положить его на постель в купе, заглянула в приоткрытую дверь и отшатнулась — оттуда тянуло табачищем.
Еле сдерживая себя, Люся попросила Марию Николаевну проветрить помещение…
— Как, по-твоему, она нормальная? — спросила Люся Нину Волкову. Они уже были на «ты».
— Вполне, — уверенно ответила Нина.
— Странно, — почти удивилась Люся и задумалась, глядя на сына. Вскоре Нелли тоже вышла в коридор. Все-таки инерция артистическая была еще велика, Нелли продолжала играть. Сейчас, у окна, она была христианской мученицей, брошенной на арену с тигром.
— А теперь, пожалуй, лучше пойти к себе, — сказала Люся.
Купе казалось несравненно уютней, когда в нем отсутствовал всего один пассажир…
В другом конце вагона у коридорного окна стоял старший лейтенант с иголочки. Он, конечно, не мог не заметить страдающей христианки. Лейтенант был неробкого десятка, и спасти единоверку от тигра — было его прямой, почти уставной обязанностью. Он потушил сигарету и решительно двинулся на арену.
— Простите, пожалуйста, я…
И далее, как обычно.
Выяснилось, что зовут ее Нелли, а едет она к мужу.
Из резервов своей воспитанности старший лейтенант уделил два вопроса для уточнения: кто Неллин муж и на каком пароходе плавает? Какая скорость у парохода? Про скорость Нелли не знала.
— Могу я предложить вам пообедать вместе со мной? И с моим другом? — спросил лейтенант.
— Почему?.. — ответила Нелли.
Лейтенант, разумеется, еще ничего не знал о Неллиной привычке произносить вслух только часть фразы. «Почему бы и нет?» — хотела сказать она.
— Ну? — воскликнула нетерпеливо Нелли.
— Простите, что — ну?
— Странный человек, предложил пообедать, позвал знакомиться с другом, а сам стоит, как в опере.
Лейтенант облегченно вздохнул. Они двинулись по коридору, она впереди, как принцесса неотразимости, он на шаг сзади, как верный паж.
Нелли почувствовала, что у нее слегка кружится голова.
Она долго не возвращалась в свой вагон. Потом, уже под вечер, неожиданно открыла дверь купе, подошла к столику, сделала несколько косметических подновлений и снова вышла в коридор. После ее ухода в купе остался крепкий запах табака с коньяком.
Никто ничего не сказал после ухода Нелли. Только Мария Николаевна вздохнула. Они молчали, следили, как по потолку и стенкам проносятся отсветы заходящего солнца.
— Честное слово, так хочется обо всем рассказать доктору, — с досадой сказала Люся.
