Незадолго до отхода «Оки» господин Гофман снова появился в каюте капитана, для того, чтобы закончить некоторые формальности по отходу. Николай Степанович в это время разговаривал с капитаном и после прихода агента остался в каюте.
— У нас есть такое выражение, — обратился капитан к Гофману, — «легок на помине». Только что мой первый помощник просил меня от имени всего экипажа передать вам нашу общую глубокую благодарность за хорошо организованную работу…
Гофман внимательно слушал и тщательно протирал носовым платком очки в роговой оправе. Он был заметно взволнован словами капитана Шубина. Он все протирал и протирал толстые стекла, и глаза у него стали совсем добрые, и лицо как-то помягчело — и строгий агент, господин Гофман, стал на минуту просто дедушкой Гофманом, каким его должны запомнить любимые внуки. Николай Степанович подумал, что, может быть, именно этих-то слов и не слышал еще агент Гофман, господин Гофман, привыкший получать изящно упакованные подношения от вежливых капитанов.
— Дело в том, — продолжал Шубин, — что каждый моряк у нас знает рейсовое задание и старается сделать все, чтобы задание выполнить в срок. В этом рейсе ми потеряли много времени — и без вашей помощи не смогли бы выполнить план. Наши моряки говорят, что вы могли бы стать в нашем экипаже полноправным и уважаемым человеком. Вы понимаете, что это — редкая похвала, моряки скупы на похвалы…
— О-о, — растерянно сказал немец.
— Я, как капитан, обещаю вам непременно написать донесение в пароходство об отличном обслуживании нашего судна в Ростоке, и о вашей личной инициативе напишу самым сердечным образом…
Агент, польщенный и взволнованный, долго тряс капитанскую руку. Затем, склонив седую голову, он пожал руку помполиту.
— Одну секунду, — сказал помполит и вышел из каюты.
Когда он вернулся, агент уже стоял перед капитаном в пальто, застегнутом на все пуговицы.
— Господин Гофман, капитан рассказал мне, что ваш сын коллекционирует марки. Вы разрешите мне пополнить его коллекцию дубликатами моих марок?
— О-о! — старый немец не успел до конца выразить приятное удивление, они стояли у самой двери, а в дверь в это время кто-то постучал. Вошел старший механик, нахмуренный и какой-то взъерошенный.
— Что-нибудь в машине? — спросил капитан.
— Я пришел доложить, что машина готова.
— Очень хорошо.
— Я хотел сказать еще, — медленно протянул стармех, будто что-то мешало ему говорить нормально, — угля на борту несколько меньше… не сто двадцать тонн…
— Ну, об этом я вас уже спрашивал, и надо уметь отвечать за свои слова, — почти вспылил Шубин. — Сколько у вас угля на отход?
— Тонн восемьдесят.
— Тонн восемьдесят? или восемьдесят тонн? — Шубин старался говорить спокойно.
— Восемьдесят…
Капитан помолчал немного. Со стороны «деда» это был явно удар под ложечку. И даже не столько капитану Шубину, сколько самому себе.
— Господин Гофман, сколько времени уйдет на то, чтобы дать нам пятьдесят тонн бункера?
— Если бы вы заявили об этом по приходе, я бы организовал… это заняло бы час… — Немец растерянно развел руками.
— А теперь?
— И теперь бункеровка займет не больше, но организация потребует, по крайней мере, полдня.
Шубин поморщился. Вероятно, он пожалел, что утром поспешил дать в пароходство подробную радиограмму, где, между прочим, сообщил, что к окончанию выгрузки на борту останется трехсуточный запас бункера для перехода из Ростока в Клайпеду.
— Еще раз, Георгий Александрович, сколько у вас угля?
— Восемьдесят тонн.
— Более чем двукратное количество, необходимое на переход. Ну что ж, пойдем без пополнения.
Когда стармех и агент вышли из каюты, Шубин все же не выдержал и крепко хлопнул ладонью по столу:
— Не терплю дурацкого риска! На такой короткий переход нужно иметь трехкратный запас. Ну да теперь ничего не сделаешь, пойдем на двукратном.
— Какое-то мальчишество… — начал было помполит.
— Морское мальчишество… только мальчишечка слегка лысоват, — категорически сказал капитан, что-то решая для себя. — Да, Николай Степанович, я забыл удивиться вашему новому хобби: давно вы коллекционируете марки?.. Ладно уж, не оправдывайтесь… А теперь пойдемте-ка сниматься со швартовых.
Пока шли Западной Балтикой, все было благополучно. Не нравилось Шубину только лицо старшего механика: «дед» угрюмо молчал. Шубину уже начало казаться, что у Жабрева в запасе еще какие-то сюрпризы. Но Шубин прогнал от себя эти мысли и решил, что стармех просто взвинчен собственной ошибкой и, должно быть, ждет от капитана фитиля. Честно говоря, «дед» заслуживал хорошего разноса, если не в приказе, то хотя бы с глазу на глаз.
…Поздно вечером благополучно прошли остров Борнхольм. Звезды уже мерцали на своих местах, и Борнхольм весело перемигивался огоньками с юго-восточным углом Швеции, точно им обоим не хватало дня, чтобы насмотреться друг на друга.
