И очень много, и очень мало… Николай Степанович вспоминал свой морской дебют, и ему было грустно.
Между тем судно стало замедлять ход.
В рулевую рубку снова влетел Герман.
«15.50 вышел порта следую вам навстречу открытый рейд зпт подам свой буксир зпт приготовьтесь принять зпт держите готовое рулевое устройство зпт выполняйте мои команды обеспечению безопасного входа порт сигналы буду подавать тифоном капитан „Нептуна“».
Прочитав радиограмму, Вячеслав Семенович решительно подошел к окну и крикнул вниз:
— Старпом, почему матросы кладут лючины у самых бункерных дверей? Кладите вдоль люка, как обычно. И давайте на мостик, пора на вахту.
Когда показалось спасательное судно и до молов осталось не более мили, «Ока», потерявшая ход, заупрямилась.
— Товарищ капитан, судно не слушает руля!
— Прямо руль! Стоп, машина!
Звякнул телеграф, и через секунду-две палуба под ногами затихла. Шубин еще раз подумал, что, замри палуба вот так в море… Лучше об этом не думать. Куда приятнее чувствовать подошвами привычное подрагивание палубы, ритмичную работу машины, видеть с мостика ровные усы пены по бортам «Оки», чувствовать красоту, даже парадность уверенного хода судна.
— Старший механик просит вас лично, Вячеслав Семенович, — старпом протягивал капитану телефонную трубку.
— Капитан слушает.
— Все, — еле слышно прохрипела трубка. И хотя капитан отчетливо разобрал это короткое «все» и понял его смысл, он крикнул:
— Не слышу, говорите громче!
— Все, понимаете, совсем все! — трагически выдохнула трубка. — Шубин почувствовал, как внутри подымается тяжкое мстительное чувство, и с трудом подавил его. Он бы мог заставить стармеха еще сотню раз повторить это «все!», еще двести, еще триста…
— Ну и прекрасно, Георгий Александрович. Пришли. Можете закрыть пар на машину. Но рулевка и брашпиль должны работать безотказно, понятно? И пар чтобы оставался на марке.
— Есть, я все понял.
«Он все сжег, этот упрямый «дед», — как-то безразлично подумалось Шубину, — и дай ему бог, если он все понял…»
«Оку», между тем, тихо разворачивало ветром, бортом к волне. Матросы зябкой кучкой стояли на полубаке, готовясь принять буксир. Они еще не знали, почему пришлось так рано запрашивать помощь.
С заходом солнца ветер начал крепчать. «Оку» несло в море. Темнело…
Под сигнальными огнями спасательного судна глаз уже с трудом различал идеальные обводы мореходного корпуса.
— Этот красавец, кажется, наделает нам хлопот, — тихо сказал Шубин помполиту. — Вот сейчас встанет от нас на полмили, полчаса будет целиться из линемета, потом выстрелит и обязательно промажет, и мы еще окажемся виноваты. Вот увидите.
Николай Степанович не имел никакого опыта в спасательных операциях и помалкивал. Единственное, что он мог бы возразить, — высказать недоумение: «Нептун» пришел на помощь, а Шубин честит его, как хочет…
Капитан, не отрываясь, смотрел в бинокль. Но теперь и без бинокля было видно, что «Нептун» не собирался становиться на полмили и целиться из линемета: он на полном ходу прошел под корму «Оки», развернулся, сбавил ход и, отчаянно раскачиваясь с борта на борт, продвигался в двадцати метрах вдоль корпуса «Оки».
На «Нептуне» включили прожектор, осветили носовую палубу впереди надстройки. Громыхнул мощный динамик:
— Подаю бросательный на носовую палубу. Готовьтесь выбрать буксир. Шевелись!
Вслед за этой командой в полосе прожектора над бортом «Оки» взвился бросательный конец. Самойлов с легкостью волейболиста отделился от палубы, на лету ухватил линь и пробежал с ним по полубаку. Поравнявшись с мостиком «Оки», «Нептун» отработал задним ходом. Резвая машина остановила его под самым носом «Оки».
Динамик прогремел из темноты:
— Выбирайте, крепите буксир! Шевелись!
Голос был властный и сильный, самый командирский голос, самый «спасательный»: некогда размазывать, надо подчиняться.
— Шевелись!
— Буксир закреплен, — доложили с палубы.
— На «Нептуне»! Буксир закреплен! — доложила «Ока».
— Молодцы, понял вас, — одобрил «Нептун», и его танцующие огоньки поползли в сторону.
Через минуту буксирный трос обтянулся, нос «Оки» чуть заметно дернулся с места. «Нептун» дал тифоном сигнал. «Держите за мной».
— Так как же насчет хлопот, Вячеслав Семенович? — спросил помполит.
— Ну, знаете, капитан «Нептуна» просто редкостный моряк…
И дальше шло не хуже. Через сорок минут «Ока» закрепила на причале носовой швартов.
Спасатель рявкнул тифоном, отошел от причала, сделал ловкий крутой разворот и своим носом аккуратно поджал «Оку» к причалу и поддерживал ее, пока матросы крепили остальные швартовы.
Шубин взглянул на помполита и включил микрофон.
— На «Нептуне»! Говорит капитан «Оки». Я восхищен вашей работой, примите мою благодарность…
Голос Шубина прогремел над всеми причалами порта. «Нептун» ответно рявкнул тифоном, дизеля спасателя зарокотали на заднем ходу, и он ловко ошвартовался по корме «Оки».
Когда формальности по приходе судна в порт были закончены и первый грейфер угля с грохотом провалился в бункер, Шубин позвал к себе старпома.
