— Распорядитесь, чтобы у меня в каюте накрыли стол на… постойте, — Шубин принялся загибать пальцу, — да, на пять персон. Персон, подчеркиваю… Пусть повар приготовит хорошую закуску, из расчета, что мы не ужинали и не будем завтракать… Третьего помощника попросите немедленно отнести это письмо капитану порта. Если капитан уже кончил работу — пусть третий отправится к нему домой, обязательно. Постойте, это не все. Вы пройдите, пожалуйста, на «Нептун». Представьтесь капитану в лучшем виде. Пока идете, продумайте речь, короткую и блестящую. Он и на самом деле стоит высших похвал. От меня передайте, что я жажду увидеть его у себя на «Оке» в семь вечера.
Старпом спустился в свою каюту, взглянул на себя в зеркало. Выбрит. Черный форменный костюм сидит ловко подчеркивает интеллигентную бледность. Сорочка с нейлоновой искрой… Все в лучшем виде. В таком параде он мог бы предстать не только перед глазами придирчивого капитана, но был достаточно наряден даже для встречи с женой.
«Нептун» стоял в ста метрах от «Оки». Конечно, Игорю Петровичу не хватило этого расстояния, чтобы продумать свое блестящее обращение к капитану спасателя. Впрочем, старпома это не расстроило. Полагаясь на свою находчивость, Игорь Петрович бодро вбежал по трапу «Нептуна». Его встретил вахтенный матрос.
— Я старший штурман «Оки», к капитану.
— Капитан занят, товарищ старпом. Он сейчас проводит с командой разбор буксировки «Оки», в красном уголке. Вы обождите в кают-компании.
Игорь Петрович вошел в коридор.
Через открытую дверь в конце коридора слышался властный голос.
— …вы, боцман, научитесь командовать коротко и четко, меньше объясняйте, тут все грамотные. Объяснять надо либо до, либо после, а в море надо шевелиться!
Игорь Петрович где-то уже слышал этот голос… Уже не вникая в смысл слов, старпом вытянул шею, чтобы скорее увидеть капитана. И замер: вполоборота к нему сидел за столом Александр Александрович Сомов, бывший капитан «Оки».
На «Оке», в каюте Шубина, буфетчица и повар заканчивали сервировку стола. Капитан сидел в уголке, у входа в спальню, и рассеянно листал журнал, когда через порог каюты шагнул старший механик. Одет он был чисто, но небрежно, угольная пыль, еще не отмытая у глаз, подчеркивала выражение подавленности и осознанной вины.
— Я пришел, Вячеслав Семенович, — тихо сказал Жабрев и поджал сухие упрямые губы.
Он пришел. Какая и кому радость от того, что пришел он, стармех Жабрев.
— Ну и хорошо, садитесь, Настенька, поставьте, пожалуйста, шестой прибор. Сейчас все соберутся, и мы поужинаем, с приходом…
Стармех втянул голову в плечи, присев на то самое кресло, в которое всегда садился, когда его приглашал к себе капитан. Жабрев был подавлен… Если бы тогда, на мостике, Шубин накричал на него, сорвался, психанул, матерился бы, как Сомов, — все было бы нормально. Но Шубин сдержался, совершенно неожиданно для Жабрева, — и это была главная ошибка Шубина, если он еще хотел плавать со стармехом Жабревым. Шубин имел сейчас полное право — сорваться и накричать. И стармех склонил бы лысую голову и молча проглотил бы все…
И сейчас еще не было поздно. И сейчас — если бы капитан, обнаружив у себя в каюте стармеха, выскочил бы из кресла, побагровел и, не позволяя вставить слово, разразился бы гневными ругательствами, громом и молнией — все с точки зрения стармеха шло бы нормально, и он скорее почувствовал бы под ногами твердую опору. Все что угодно заслужил он, стармех Жабрев, за этот рейс. Что угодно — только не любезное приглашение поужинать.
Он пришел к капитану, чтобы получить заслуженный разнос, а его приглашали к столу… Да что, Шубин издевается над ним, что ли?..
Но в том-то и беда, что стармех знал — Шубин не издевается. В том-то и беда, что Жабрев не мог найти в себе самом шубинского великодушия и человеческого понимания…
— Я хочу рассказать, как все произошло, Вячеслав Семенович.
— Все хорошо, Георгий Александрович, все хорошо, что хорошо кончается… Вы уж меня извините — сегодня заниматься делами больше не хочу. Да и не могу, признаться. Выйдем в новый рейс, помполит соберет партсобрание — он уже сказал мне об этом, — и нам с вами попадет, вам, наверное, побольше…
Стармех обалдело смотрел на Шубина.
— И это все?
— Будет мало — добавим, — улыбнулся Шубин.
— И вы… не собираетесь ставить вопрос о моей замене?
— Я прошу вас только об одном — измените отношение к людям.
— Я говорю о сегодняшнем случае, — настойчиво пояснил Жабрев.
— Если уж вам так не терпится — скажу, что за сегодняшний случай я вам закачу хороший выговор. Я уверен, Георгий Александрович, что уголь мы с вами считать научимся. Я говорю о людях…
Стармех с видимым усилием поднялся.
— Благодарю вас, Вячеслав Семенович. И простите, я не понимал вас, да и сейчас не очень…
Пошатываясь, не закончив мысли, Жабрев двинулся к двери.
— Куда же вы? А ужин?
— Я сейчас упаду и засну. Двое суток не спал… уголь считал.
Шубин сочувственно улыбнулся — нашел в себе какие-то резервы и улыбнулся — и не стал удерживать стармеха.
Первым из приглашенных явился капитан порта.
