Александр Александрович давно не испытывал такого подъема. Он охотно позировал перед объективами репортеров, охотно, но с легкой досадой, которую счел нужным изобразить. Мол, вся эта суета и приятна, и утомляет; мол, нам, морякам, легче спасать, чем щуриться на блицы…
Посетителей набиралось так много, что капитану пришлось перенести прием в кают-компанию, где его буквально разрывали на части. Он вел беседу сразу с тремя посетителями, улыбался, отвечая на вопросы, обменивался сувенирами… Словом, Александра Александровича чуть не замучили до смерти. Но какие то были сладкие мучения!
К сожалению, жизнь не терпит стойких форм человеческого блаженства. В самую торжественную и счастливую минуту бес обрушивает на человека любые, порой самые неожиданные огорчения. Какие первыми попадутся ему под копыто…
В ту самую минуту, когда Александр Александрович и пастор городского собора мирно беседовали, а репортеры прилаживались запечатлеть встречу закоренелого атеиста и убежденного богослова для вечерней газеты, в кают-компании появился представитель фирмы, агентирующей русские суда. Минута была истрачена на приветствия, рукопожатия, обмен любезностями — и агент, спешивший на отходящее в море судно, после витиеватых извинений, сделал капитану официальное приглашение побывать в его доме, а затем перешел к делу. Он просил прослушать проект текста важного документа, имевшего отношение к спасению «Везера».
Александр Александрович прослушал и одобрил этот проект и пожал еще раз руку его автору.
— Да, мистер кэптейн, заодно я хотел бы попросить вас заверить вашей подписью лоцманскую квитанцию «Везера». Дело в том, что капитан Викторов, назначенный вами на «Везер», нам не известен и мы не имеем его факсимиле. — Агент улыбнулся. — Впрочем, это, разумеется, пустяк, и фирма готова принять все расходы на себя… — И бог видел по лицу агента, как фирме хотелось понести эти расходы.
— Какой капитан Викторов? — внезапно мрачнея, спросил Сомов.
— Тот, которого вы назначили на «Везер», мистер кэптейн! Он сам проставил свою фамилию в квитанции и подписал ее. Вот, смотрите, пожалуйста.
Сомов принял из рук агента квитанцию с таким видом, будто ему предлагали заведомо отравленное питье.
Тотчас для Сомова перестали существовать все и вся вокруг.
— Немедленно вызовите ко мне капитана Викторова! — приказал он судовому радисту. — Так и объявите: капитана Викторова просит пройти в кают-компанию капитан Сомов! Живо! — твердо добавил Александр Александрович, видя, как радист мнется у двери.
Через несколько секунд все динамики судна, включая и мачтовые, громко, но как-то неуверенно возгласили: «Капитан Сомов просит немедленно явиться в кают-компанию капитана Викторова!»
В эту секунду Володя, возбужденно и радостно настроенный, с хорошим размахом занес руку, в которой сжимал две кости — дупель-шесть и дупель-пусто. На лице его отпечатался азарт игрока, которому чертовски повезло: игра в морского козла заканчивалась адмиральским вариантом.
Однако руке не суждено было с торжествующим грохотом обрушиться на стол. Динамик, парализуя мускулы штурмана, приказал ему явиться в кают-компанию. «Капитану Викторову…»
Все четыре игрока превратились в неподвижные изваяния.
— А ведь это вас приглашают, Владимир Михайлович, — осторожно сказал Горохов, первым освобождаясь от оцепенения.
— Да, меня, — бесцветно согласился Володя.
Его рука расслабленно упала на стол. Из нее вывалились дупель-шесть и дупель-пусто…
Володя шел по коридору неверными шагами лунатика. За ним следовали любители пикантных зрелищ, предвкушавшие цирковое представление в обновленной программе. К несчастью, у дверей кают-компании, где они остановились, спины посетителей мешали им видеть подробности, но слышно было хорошо.
— А-а-а-а, капитан Викторов… — радушно, но со змеиным выражением лица проговорил Александр Александрович, театрально расставляя руки, словно для объятий. — Прошу садиться. Я слышал, последнее время вы командовали теплоходом «Везер»? Как плавалось?
— Я — лоцман… мы… — выдавил из себя Володя с определенной опасностью стать заикой на всю оставшуюся жизнь. Александр Александрович садически наслаждался Володиным смущением, достигшим того рокового предела, за которым следует обморок.
Репортеры и представители, еще не уловившие, что происходило на их глазах, почуяли, однако, тематическую сложность ситуации и дружно щелкнули аппаратами. Расталкивая репортеров, к капитану протиснулся Николай Степанович. Крепкими пальцами он сжал руку Александра Александровича выше локтя и, приветливо улыбаясь, сказал:
— Сейчас же прекратите эту комедию. Это гнусно и глупо.
— Что?! — взвизгнул Сомов, задыхаясь от неожиданного возмущения. — Я сейчас вам… — Но что хотел сделать дальше Сомов, осталось неизвестным. Он почувствовал такую адскую боль в руке, что на миг потерял речь.
— Сомов, немедленно прекратите безобразие, — так же приветливо и негромко сказал Знаменский. — Или я оторву вам конечности…
