— Может быть, может быть. Но старая поговорка что нам говорит? Что мы предполагаем, а бог располагает. Не так ли, Базиль Горохов? Своих друзей вы едва ли скоро увидите, Базиль. Да и не жалейте о них. Лучше забудьте, выкиньте их из головы — вам будет спокойнее, добрый мой совет. Впрочем, если вы настаиваете, встречу вам мы всегда устроим. А сейчас нам нужно очень серьезно поговорить, Базиль, сейчас не время для воспоминаний… Хотя… — задумался шеф. — Если вам угодно, давайте вспоминать. Вместе вспоминать. Вот, Базиль Горохов, я открываю копию вашего личного дела. — Шеф открыл плотную папку. — Ну, анкетные данные мы пропустим, их вы помните, изменений пока нет. А вот эти фотографии, вероятно, имеют для вас некоторый интерес. Взгляните — Базиль и мистер Шварц, собеседуя, пьют коньяк. Вот вы — ах, прекрасный снимок, сколько движения! — в одной рубашке, запускаете камнем в человека. Вот — вы замахиваетесь ножом… С чего бы это, Базиль, столько кровожадности, а? Ну, а дальше — серия поцелуев с Кэт. Вот вы танцуете с нею в «Черной кошке». Вид у вас довольно интимный, Базиль, но я вас понимаю, девочка того стоила… Вы даже глаза прикрыли. Базиль, а вы сентиментальны. Вот, пожалуйста, снова в «Черной кошке», драка… В драке, Базиль, вы темпераментны, но, увы, в драке темперамента мало, надо уметь драться, Базиль! Впрочем, этому мы можем научить. Если хотите, конечно. Вот еще снимок — узнаете себя, Базиль? Вот еще… еще… еще… Видите, вас снимали, как кинозвезду. Должен заметить, Базиль, — вы исключительно фотогеничны, просто на редкость. Ну и, наконец, Базиль, дальше следуют фотокопии с квитанций, расписки в уплате Шварцем двухсот тридцати немецких марок по упомянутым квитанциям. Интересно, Базиль, чем вы так расположили к себе Шварца, что он оплачивал такие громадные счета, а, Базиль? Откройте секрет? Шварц у нас не отличается широтой душевной… Ну ладно, можете не отвечать, если это секрет, такими секретами мы не интересуемся. Я вижу на вашем лице вопрос. Вам хочется спросить, к чему мы перевели на вас столько фотобумаги? Поясняю, Базиль. Показываю, чтобы внести ясность в наши деловые отношения. Предположим, завтра мы дадим вам поручение, которое покажется вам невыполнимым, бесчестным, опасным и так далее. Вы понимаете — мало ли что может показаться человеку, да еще с пьяных глаз… В этом случае, Горохов мы можем просто ухлопать вас. Да-да — у-хло-пать. Если угодны синонимы — извольте: ухлопать, прикончить, отправить на тот свет, отправить в лучший мир — выбирайте, что вам больше по вкусу. Прошу учесть, мы сделаем это, куда бы вы ни спрятались. Но — это совсем не обязательно. В таких случаях мы оставляем за собой право выбора, Базиль. Вы улавливаете? Право выбора. Мы можем, например, ознакомить с этими документами вашего консула. Может быть, вас это не пугает. Вы скажете: «Ну и знакомьте, я готов понести наказание, но я не совершил ничего серьезного, много мне не дадут. Ничего серьезного мне инкриминировать, простите, — приписать не смогут». К сожалению, дорогой Базиль, это не совсем так…
Шеф сделал паузу и посмотрел на побледневшего Горохова.
— Вы пили сегодня? — спросил он матроса. — Вино? водку?
— Нет, нисколько, — сказал правду Горохов.
— Ага, значит ваша бледность — следствие благородного волнения. Хорошо. Так вот, девятнадцатого мая произошел пожар в бункеровочной базе в Поти. Причины пожара неизвестны. Двадцать седьмого сентября в предместьях Риги обнаружен труп мужчины. Личность убитого не опознана, убийца не найден. Третьего декабря на вашем пароходе «Ока» исчез паспорт кочегара. Обстоятельства утери паспорта не выяснены. Может быть, вы удивитесь, Базиль Горохов, но, представьте себе, ко всем этим событиям вы имеете прямое отношение. Я не буду сейчас рассказывать подробности, но можете мне поверить — они вполне правдоподобны, и они здесь, в этих бумагах. Мы, знаете ли, заботимся о тщательной биографии каждого своего сотрудника…
Горохов молчал. Он все уже понял и теперь молчал, подавленный.
— Что же вы не возражаете мне, Базиль? Почему не возмущаетесь? Или вам нравится такая бурная биография, а?
Горохов молчал.
