Она блуждала и блуждала по лесу, пока день не стал гаснуть; небо и тайга потемнели, провалились в черную бездну. Лидия Андреевна, еле переставляя ноги, пробиралась по мокрому лесу к проселочной дороге, ведя в поводу понурого коня. Внезапно Серко сильно толкнул ее мордой в спину и тихо заржал. Она повернулась и только теперь увидала, что невдалеке плясали красные петухи костра. Лидия Андреевна насторожилась. В тайге равнодушно мимо огня не пройдешь, он обещает либо радость дружеской встречи, либо стычку с врагом. Кто этот человек, что он здесь делает ночью? Наверно, тоже ищет золото, но тайно, для того чтобы скрыть его. Эта мысль отогнала страх, и Лидия Андреевна, вскочив с пенька в седло, поехала к костру. Впереди справа мелькнула тень. Не раздумывая, Лидия Андреевна погнала коня вслед убегавшему в темноту человеку. Хруст сучьев и топот прекратились: беглец притаился. Лидия Андреевна испугалась зловещей тишины и повернула коня. Он упирался. Всадница вытянула его плетью и, не сдержавшись, крикнула:
— Но, Серко!
Яркий луч света карманного фонаря ослепил ее.
— Лидия Андреевна, душенька, как вы меня напугали! — услышала она слащавый голос Бориса Робертовича.
Маркшейдер подошел к ней.
— Что вы здесь делаете?
— То же, что и вы, ищу дорогую пропажу, — ответил он.
— А почему ночью? Мне это кажется странным, — все еще не придя в себя, спросила Степанова.
— В нашей жизни много странного, дорогая. Посидим минутку у костра, передохнем, и я провожу вас, я знаю прямую тропку, — предложил Борис Робертович.
— Я тороплюсь, — холодно ответила Лидия Андреевна.
— Минуточку обождите. — Борис Робертович видел, как плясали отблески костра на высокой груди Степановой, как ее рука теребила ремешки на кожаной плетке. Серко тронулся, но Плющ схватил за подпругу.
— Отпустите коня!
— Минуточку! Выслушайте… Я давно не говорил с умным и культурным человеком, а иногда так хочется облегчить Душу! Вам может показаться смешным, но я мученик… да, да, мученик чужих страстей. Поверьте, когда мне представляется хотя бы малейшая возможность не любить, я немедленно ею пользуюсь. Я устал от жизни, от ее утомительного однообразия, одиночества. Как говорится, спать есть с кем, а встать не с кем. Кругом не женщины, а нюшки…
— Вы пошляк, я не хочу вас слушать. Пустите коня, — резко бросила Лидия Андреевна.
Борис Робертович решил круто изменить тактику.
— Вы пожалеете кое о чем, да будет поздно. Вам бы теперь следовало понять, что в моем внимании — ваше спасение, — подбоченясь, заявил он. — Степанова осудят за потерянное, вернее, за присвоенное золото… Имущество ваше пойдет, как говорили в старину, с молотка, вас вышвырнут на улицу. И вы еще придете ко мне…
Он протянул к ней руки, Лидия Андреевна с размаху ударила его плеткой и пустила Серка вскачь.
В кабинете Рудакова сидели Пихтачев, Бушуев, Турбин и Степан Кравченко. Рудаков звонил на квартиру Степанова.
— Лидия Андреевна? Как он? Не лучше? А что говорят врачи? Не расстраивайтесь, будем надеяться на его крепкий организм. Нет, пока не нашли. Да, да, конечно, я зайду. — Он повесил трубку.
— Что Виталий Петрович? — спросил Турбин.
— Кризис еще не миновал, у него ведь двустороннее воспаление легких. Все бредит банкой с золотом, а мы ее — уже неделя вот прошла — найти не можем…
— Зачем я только навязал ему эту банку? — в который раз упрекнул себя Степан Иванович.
— Наверно, упала в реку. Пока вода не спадет, искать, по всему видно, бесполезно, — вставил Бушуев.
— А к лету занесет песком, илом, совсем не отыщешь, — возразил Пихтачев.
Рудаков подумал и, покачав головой, сказал:
— Если не найдем банку, его судить будут.
— Судить Степанова?! Да этого быть не может! — воскликнул Кравченко, отвернулся от товарищей и ладонью прикрыл глаза. Он мучительно думал: как выручить Степанова? Собрать стариков, потрясти их кисеты… Может, и наберется на банку-то…
— Будем продолжать поиски… Да-а-а. Накопилось у нас дел. Пора проверять социалистический договор с Новым, — говорил Сергей Иванович. — Надо выделить наши передовые участки. Плотники работают хорошо, горняки хуже. Правда, они выполнили план, если бы не случай с Виталием Петровичем. — Рудаков исподлобья посмотрел на собравшихся и после небольшой паузы продолжал: — У монтажников начались горячие денечки, нужно помочь им людьми. А чем встретят Первомай разведчики?
Турбин, как всегда, прежде чем ответить, погладил бороду.
— Обязательства мы выполняем, хотя за последние дня работы подсократились, весенняя вода топит. Иптешевскую штольню прогоняем дальше, подсекли еще две богатые жилы. Пустить четвертый буровой станок — вот наше обязательство.
Пихтачев хотел посоветоваться с Рудаковым о беседе, которую он собирался проводить в бригаде Захарыча, но в кабинет вошел Иван Кравченко.
— Сергей Иванович! Всех лошадей с лесосеки сняли, нам ни одной не оставили. По решению партийного бюро я отвечаю за благоустройство поселка, а что можно сделать без лошадей?
— Куда же их девали? — вмешался Бушуев.
— Захарыч концерт устроил: леса, говорит, не хватает. Вот ему наших коняг и отдали.
