В пресс-службе Лужкова тоже работали совершенно разные люди, но с годами многие из них становились очень похожими друг на друга, потому что их объединяло безделье. К концу правления Юрия Михайловича в пресс-службе насчитывалось двадцать восемь человек, а всю работу легко могли выполнять и десять. Раздутый штат приводил к тому, что люди просто маялись от скуки. В результате самые деятельные постепенно отсеялись и нашли себе другую работу, а в пресс-службе остались только те, кого устраивала средняя зарплата, льготы, приличный социальный статус и необременительная служба. Самые активные из оставшихся в лучшем случае подрабатывали в скучных городских изданиях, а в худшем – бесконечно раскладывали пасьянс, гоняли чаи, уже в обед пили коньяк и сплетничали.
Обобщающим персонажем лужковской пресс-службы могла бы стать Ирина Константиновна. Кроме всех черт, характерных для разлагающегося от лени коллектива, Ирина Константиновна обладала еще одной яркой особенностью. Она относилась к тем натурам, которые испытывают скрытое удовольствие от скандала, и ей было даже не важно, кто в этом противоборстве выйдет победителем. Главное – получить кайф от самого процесса. При этом Ирина Константиновна прекрасно отдавала себе отчет в том, с кем поскандалить можно, а с кем этого лучше не делать.
План субботнего объезда был тайной, и получали его на руки только избранные, но большинство журналистов о том, куда поедет Лужков в ближайший выходной, знали накануне. Знали о планах своего мэра и в пресс-службе, поэтому могли легко заранее прокатиться по маршруту, посмотреть, как удобнее подъехать к месту начала объезда, где лучше припарковать машины, а где организовать подход прессы к Лужкову. Но такая управленческая смекалка была роскошью для пресс-службистов, да и просто было неохота, поэтому и водитель, и сотрудник пресс-службы ехали вместе с журналистами на первый пункт субботнего объезда почти вслепую, зная только адрес. Если Лужков посещал больницу или открывал школу, то найти ее не составляло большого труда, но когда мэр хотел осмотреть большую стройку или будущую транспортную развязку, то угадать, с какой стороны он может к ней подъехать, было почти невозможно, и тогда начинался целый спектакль…
…В одну из суббот Лужков решил посмотреть, как идет строительство крупнейшего в Москве Лефортовского тоннеля. Для сооружения этой подземной автомагистрали в городе тогда впервые использовали гигантский проходческий щит, который был специально куплен в Германии. Работа этого щита представляла собой грандиозное зрелище: железный исполин высотой с многоэтажный дом вгрызался в толщу земли и выбрасывал за собой на транспортерах отработанный грунт. Проходческий комплекс, диаметром около четырнадцати метров, рыл тоннель и одновременно укреплял его округлые стены бетонными конструкциями-тюбингами. Чтобы просто установить его на старте, приходилось проводить целую операцию длиною в несколько месяцев. Сначала рыли огромный котлован, а потом, опуская по частям, монтировали на его дне всю эту махину. Когда щит проходил нужную дистанцию, его разворачивали, и он мог устремиться в обратном направлении, выгрызая параллельный тоннель для встречного движения.
В тот раз Лужков должен был спуститься к подножию проходческого щита и дать старт к началу работы. Посмотреть на это хотелось многим, и за машиной пресс-службы выстроился большой хвост из автомобилей разных телеканалов. В микроавтобусе сотрудник пресс-службы всегда сидел на переднем сидении рядом с водителем, но все разговоры были прекрасно слышны и в салоне. Когда выехали из Вознесенского переулка, Ирина Константиновна поинтересовалась у Виктора, знает ли тот дорогу на объект.
– До Лефортова знаю. А там – куда скажешь, – ответил Виктор, который, несмотря на свой маленький рост, обладал весьма упорным характером и мог противостоять даже Ирине Константиновне.
– Что значит – я подскажу? Ты водитель или я? – начинала заводиться с первых минут Ирина Константиновна. – Ты должен был заранее изучить маршрут!
– Я водитель, человек маленький! Мне куда скажут, туда я и везу. Ты у нас старшая? Вот ты и узнавай, куда ехать, – защищался Виктор, который прекрасно знал всех старожилов пресс-службы и разговаривал с ними на «ты».
– Вот сейчас приедем… И, если ты ничего не найдешь, я тебе устрою! – почти кричала Ирина Константиновна.
В салоне микроавтобуса знающие журналисты начинали посмеиваться. Подъехать к стройплощадке Лефортовского тоннеля можно было с разных сторон, и где именно будут встречать Лужкова, никто в микроавтобусе не знал. Когда небольшая колонна из журналистских машин приблизилась к району тоннеля, Ирина Константиновна, недавно купившая автомобиль, взяла управление на себя и стала показывать Виктору, куда же надо ехать:
– Так, давай направо, во дворы. А там вывернем в сторону штаба.
– Хорошо, – говорил Виктор, поворачивал во дворы, и через двести метров машина упиралась в тупик.
– Куда ты заехал!? Здесь же тупик! – кричала Ирина Константиновна.
– Ты же сама сказала сюда ехать!