– …намерен принять участие в предстоящих выборах мэра Москвы, – услышал Юрий, схватил свой мобильник и бросился диктовать пропущенную новость о том, что Лужков объявил о намерении вновь баллотироваться на пост столичного градоначальника.
Пока он кричал в трубку: «У меня срочная новость! Давайте быстрее, а то все просрем!» – его конкуренты лукаво переглядывались. Через несколько минут на ленте одного из крупнейших информационных агентств страны должна была выйти «молния» про Лужкова, после чего разразился бы громкий скандал, потому что, проходя мимо журналистов в вестибюле больницы, Юрий Михайлович только улыбнулся им, не сделав никаких заявлений. А в центре этого скандала был бы корреспондент Юра, так часто пытавшийся надуть своих товарищей. Но его коллеги решили не переходить грань жестокости розыгрыша:
– Юра, давай отбой срочно. А то вляпаешься сейчас по полной, – Аркадий похлопал Кологривова по плечу сразу после того, как тот закончил диктовать.
– А что такое? – Юра посмотрел на лица своих коллег и все понял. – Какого черта!? – истерично закричал он и стал судорожно набирать телефон редакции, потому что до выхода новости оставались секунды…
Субботние объезды часто оставляли уникальные впечатления, потому что вместе с мэром можно было попасть в такие места, которые в обычной жизни были недоступны. Благодаря объездам Аркадий увидел, как собирают и проверяют на специальных стендах двигатели для истребителей и штурмовиков, побывал на заводе, где создают баллистические ракеты, прогулялся вдоль российского коллайдера в Подмосковном городе Протвино, увидел бывший бункер Сталина на востоке Москвы. Конечно, ничего секретного журналистам там не показывали, но впечатлений хватало и без этого.
А еще во время объездов можно было почувствовать себя человеком разных профессий, например, кондитером, когда Лужков посещал знаменитую фабрику «Красный Октябрь». Гостям, одетым в белые халаты и шапочки, показывали весь цикл производства конфет: от замеса шоколадной массы и ее отливки в разные формочки до завертывания сладостей в цветные фантики. И все это шоколадное лакомство беспрестанно куда-то двигалось, крутилось, падало, переваливалось…
Или можно было ненадолго превратиться в парфюмера и узнать, из чего делают духи и одеколоны. Проходя на «Красной Заре» мимо больших чанов, в которых «варилась» основа для будущих благовоний, Аркадий с удивлением услышал, что при производстве нежных запахов используют отрыжку кашалота – амбру, откуда и пошло знаменитое слово «амбре».
После экскурсии всем гостям, включая Лужкова, презентовали новый одеколон под названием «Мэр», с явным намеком на самого Юрия Михайловича. Журналисты, принюхиваясь потом к запаху подарка, шутили: «Вот как, оказывается, пахнет Лужков!»
Но не всегда работать рядом с мэром было так интересно и комфортно. Зимой журналистов могли оставить ждать итогов совещания почти в чистом поле, где строился новый жилой микрорайон. В погоне за лужковским кортежем, переезжавшим с объекта на объект, корреспондента могли и просто забыть – несмотря на то, что в микроавтобусе пресс-службы у него осталась сумка и даже верхняя одежда. И тогда какой-нибудь неопытной молодой журналистке приходилось брать такси и полдня мотаться по городу в поисках своих вещей.
Еще до признания Россией независимости Южной Осетии правительство Москвы активно помогало этой маленькой республике. В качестве гуманитарной помощи российская столица направляла туда дорожную технику, машины скорой помощи, лекарства, продукты… Городские власти совместно с МЧС формировали целые железнодорожные составы, которые и доставляли все необходимое в Цхинвал. Отправление каждого состава обязательно сопровождалось митингом, на котором выступал сам Лужков и глава Южной Осетии Эдуард Кокойты. Правда, место для этих митингов было крайне неудачным, потому что составы отправлялись с товарной станции на окраине Москвы. Тем не менее, на узком островке между железнодорожными путями специально сооружали временную трибуну из досок, устанавливали микрофоны и динамики. Трибуну сколачивали на фоне отправляющегося поезда, на вагонах которого бросались в глаза красочные транспаранты: «Южноосетинскому народу от правительства Москвы». Некоторые составы с гуманитарной помощью отправляли во время субботнего объезда.
Когда Лужков вместе с Кокойты подъехали, вслед за ними на трибуну поднялись московские чиновники, гости из Южной Осетии, разные железнодорожные начальники и чины из МЧС. Первым о дружбе народов и взаимной помощи заговорил Лужков, но жилые кварталы были далеко, любопытным зрителям взяться было неоткуда, и перед трибуной стояло только десятка два человек: журналисты, несколько железнодорожных рабочих и рядовых МЧСовцев. Получалась комическая ситуация, когда стоявших на трибуне было почти в два раза больше, чем перед ней.