Послушав Лужкова и Кокойты, журналисты стали потихоньку расходиться. Корреспонденты потянулись диктовать новости в свой микроавтобус, припаркованный метрах в ста от выступающих, а телеоператоры стали снимать перебивки, не уделяя внимания второстепенным ораторам, которые сменили у микрофона первых лиц. Погода хмурилась, начинал моросить мелкий дождик. Репортеры уже расположились в микроавтобусе и начали передавать свои тексты, когда дверь с грохотом отъехала в сторону – в проеме показался пресс-секретарь мэра, лицо было искажено яростью.
– Почему вы ушли с митинга!? – Сергей Петрович стоял на улице, но голова и плечи были внутри салона. – Кто вас отпускал?
– Сергей Петрович, мы новости пошли диктовать. Как обычно, – ответил кто-то.
– Какие новости!? Выступления еще не закончились! Почему вы ушли!? Все назад!
– Но мэр ведь уже выступил…
Обычно Сергея Петровича волновали только выступления мэра и других важных персон.
– Вы что, не поняли? Все назад!
Больше спорить с пресс-секретарем никто не стал, и, оборвав диктовку, журналисты пошли назад к трибуне и вернулись к ней как раз под жидкие аплодисменты, которыми слушатели приветствовали завершение торжественных речей. Лужков с Кокойты дали символическую команду и поезд, под звуки гимна Москвы, тронулся на юг.
Как рассказал потом один из охранников Лужкова, после того, как журналисты постепенно покинули группу слушателей, людей перед трибуной осталось совсем стыдно мало, и кто-то из окружения Лужкова шепнул Сергею Петровичу:
– Смотри, твои разбежались… – и разъяренный Цой помчался возвращать журналистов, что только подчеркнуло нелепость ситуации.
Пример проводить субботние объезды взяли с Лужкова и некоторые члены его правительства. Город по выходным объезжал и вице-мэр Валерий Шанцев, и некоторые префекты, но активнее всего подхватил эту инициативу глава стройкомплекса Владимир Ресин. Если сам Лужков мог и пропустить какую-нибудь субботу, особенно в последние годы своего правления, то Владимир Иосифович не объезжал московские стройки, только если был в отпуске или болел. Более того, Ресин сохранил свою привычку работать по субботам и после отставки Юрия Михайловича, при новом мэре.
В отличие от Лужкова, который посещал совершенно разные объекты, что делало более разнообразным субботний сценарий, Владимир Иосифович концентрировался исключительно на стройках и мог фанатично, неделю за неделей, месяцами осматривать одну и ту же стройплощадку, сверяя графики поставки утеплителя и арматуры. Такое презрение к выходным напрягало не только журналистов, но и многих чиновников, которые были вынуждены сопровождать своего шефа.
Однажды перед Новым годом Ресин проводил в своем здании в Никитском переулке коллегию строительного комплекса. В большом зале, пошло косившим под классицизм псевдоколоннами и крашенным под золото металлическим профилем, собрались все руководители городского строительства. Завершая заседание, Владимир Иосифович поздравил своих подчиненных с наступающим.
– Ну, что же… Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Здоровья вам и удачи! А второго января в девять утра жду на объезде.
Второе января в тот год как раз выпадало на субботу. В зале раздался неодобрительный гул.
– Что такое? – удивился Ресин.
– Так Новый год все-таки, Владимир Иосифович, – сказал кто-то из его замов, сидевший по соседству в президиуме.
– Ах, да! – вспомнил первый заместитель мэра.
В зале облегченно выдохнули.
– Конечно, самый народный праздник у нас! – доброжелательно улыбнулся Владимир Иосифович. – Ну, хорошо. Тогда встречаемся в десять…
И объезд состоялся по плану. И даже когда в России появились большие зимние каникулы, все выпадавшие на них субботы Ресин объезжал московские стройки.
Субботние объезды стали частью образа Лужкова. И, конечно, его облик не был бы полным без кепки, которая пришла в его мэрскую жизнь из детства на рабочей окраине Москвы. Юрий Михайлович носил очень разные кепки и даже собирал эти головные уборы. Он рассказывал, что хранит дома целую коллекцию.
Легче всего разглядеть экспонаты можно было на субботних объездах, когда Юрий Михайлович «выгуливал» очередной головной убор на людях. Глядя на кепки, которые периодически появлялись на голове Лужкова, можно было убедиться, что коллекция мэра была солидной и разнообразной. Градоначальник носил кепки совсем простого рабочего кроя, стильные кожаные кепки, в летнюю жару мог появиться в светлой кепке, больше напоминающей легкие южные кепи. А в мороз Юрий Михайлович надевал большую меховую кепку из неизвестного Аркадию зверя, у которой были даже небольшие, застегивающиеся на «макушке» «уши», как у настоящей русской шапки-ушанки. И, казалось бы, что может угрожать кепке на голове мэра Москвы?