Удальцову было за пятьдесят. Это был грузный, мрачноватый на вид человек, уже заработавший одышку и нездоровый цвет лица. Не успел он выйти на трибуну для доклада, как весь покрылся испариной, долго искал платок в карманах костюма, а потом вытирал им вспотевшее лицо, из-за чего возникла небольшая пауза. Все правительство во главе с Лужковым ждало. Наконец Александр Николаевич спрятал платок в карман, сосредоточился и начал с традиционного приветствия:
– Уважаемый Юрий Иванович! Уважаемые члены правительства, присутствующие!
По залу пробежал небольшой смешок, но Лужков в это время, надев очки, листал разложенные на столе документы и, казалось, ничего не заметил.
Произнеся приветствие, серьезно взволнованный начальник Управления опять машинально достал платок и, вытирая пот с лица, приступил к докладу:
– Юрий Иванович, за последнее время нашим Управлением была проделана большая работа по совершенствованию механизмов…
Шевеление в зале усилилось, кто-то даже коротко хохотнул, но ни докладчик, продолжавший зачитывать свою шпаргалку, ни Лужков, по-прежнему внимательно изучавший бумаги, ничего не замечали. Прошла примерно минута, и «уважаемые присутствующие» уже решили, что Лужков, увлеченный чтением, так ничего и не заметил, как Юрий Михайлович вдруг оторвался от документов, снял очки и прервал Удальцова:
– Александр Николаевич, остановитесь на минуту.
– Да, Юрий Михайлович? – чиновник совсем обмяк. Прерывание доклада, да еще на первых минутах, было плохим знаком.
– Скажите, пожалуйста, а кого вы здесь называете Юрием Ивановичем?
– Я!?
– Да, вы.
– Я, Юрий Михайлович, никого Юрием Ивановичем не называю, – вконец напуганный докладчик растерянно посмотрел в зал, будто призывая его в свидетели, но из зала на него смотрели улыбающиеся лица.
– Но вы только что обратились: уважаемый Юрий Иванович… Кого вы имели в виду?
– Я не говорил…
– Так имейте в виду – Юрия Ивановича здесь нет. Продолжайте ваш доклад, – Лужков снова надел очки и погрузился в чтение документов.
Совершенно потерянный Удальцов, постоянно вытирающий пот с лица, с трудом дочитал доклад и сбивчиво ответил на многочисленные каверзные вопросы, во время которых Лужков еще и посоветовал ему более активно заниматься делом, чтобы сбросить лишний вес. Своей должности Удальцов лишился чуть позже.
Но иногда правила игры волшебным образом менялись – даже совсем маленький незаметный чиновник мог заставить отчитываться перед собой могущественного деятеля.
Геннадий, человек очень активный, работал в пресс-службе мэра всего несколько недель. Его главной задачей было написание позитивных статей о деятельности городских властей, которые потом размещались в московской прессе под разными псевдонимами.
Сотрудники пресс-службы, а значит, по определению, свои люди в мэрии, иногда допускались на совещания, откуда должна была уходить только проверенная фильтрованная информация. Первым таким мероприятием для Геннадия, куда незаметно просочился и Аркадий, стало совещание, посвященное очередному теннисному турниру на Кубок Кремля. Оргкомитет проводил сам Лужков, потому что любил теннис и потому что в те годы этот вид спорта в России был «президентским». В состав организационного комитета входили многие крупные чиновники, в том числе и непосредственный начальник Геннадия – Сергей Петрович Цой.
Заседание началось, и с докладом о подготовке к турниру выступил президент Федерации тенниса России Шамиль Тарпищев. Он рассказывал о том, что уже сделано, что еще предстоит, рассказал и о финансовых трудностях: несколько компаний отказались от своих спонсорских обязательств, поэтому бюджет турнира начал разваливаться. На эзоповом чиновничьем языке это означало, что нужно либо добавить денег из городского бюджета, либо напрячь кого-то из спонсоров, что в лужковское время было совершенно обычным явлением. Несколько раз во время доклада Лужков уточнял какие-то детали, а когда Тарпищев закончил, обратившись в зал, спросил:
– Вопросы к Шамилю Анвяровичу будут?
Мудрые аппаратчики стараются, как правило, не вылезать с лишними вопросами, даже если они вертятся на языке.
– Можно вопрос, Юрий Михайлович? – кто-то все-таки решился после небольшой паузы.
Лужков обвел взглядом зал:
– Да, пожалуйста.
Сергей Петрович дернулся, будто к его стулу подключили электричество. Вопрос решил задать его новый сотрудник.
– Шамиль Анвярович, вот вы только что рассказали о финансовых трудностях. А как вы собираетесь их решать?
Это была подстава. Задать такой провокационный вопрос мог решиться только сумасшедший или совершенно далекий от реалий человек. При этом весь удар за него, учитывая незначительность сотрудника, должен был прийтись на его начальника, то есть Сергея Петровича.