Похожая на попытку возрождения АЗЛК история, произошла и с другим московским автогигантом – заводом ЗиЛ. Попавшее в частные руки во время развала страны предприятие, которое выпускало не только грузовики и холодильники, но и выполняло оборонный заказ, правительство Москвы потом выкупило всего за пять миллионов долларов. Лужков часто называл эту цифру и очень гордился тем, что город приобрел такой актив по смехотворной цене. С финансовой точки зрения – сделка и правда была очень удачной. Прежний владелец просто не знал, что делать с таким огромным, не приносящим никаких доходов предприятием, и рад был избавиться от него за любые деньги.
На ЗиЛе было решено наладить производство среднетоннажных грузовиков, которые получили название «бычок». Предполагалось, что «бычок» должен составить конкуренцию популярнейшей в те годы нижегородской «газели», которая стала главным автомобилем нарождавшегося в России малого бизнеса.
В качестве главного преимущества «бычка» перед «газелью» называлась большая, по сравнению с конкурентом, грузоподъемность московской машины. Но «бычок» оказался неповоротливым, более дорогим, халтурно собранным, и покупателей на него было немного. Дальше все пошло по накатанному сценарию. Чтобы повысить спрос, на заводе стали ляпать разные модификации – автомобиль ремонтных служб с более вместительной кабиной, рефрижератор, пожарная машина, микроавтобус. А для привлечения интереса за руль убогого грузовичка садился сам Лужков. Машины эти распределяли по госзаказу, дарили российским регионам, но кончилось все полным провалом, потому что возрождением обоих автозаводов, по сути, руководила одна и та же команда, совсем не способная к решению масштабных задач. Уже во времена Лужкова на «ЗиЛе» месяцами задерживали зарплаты, рабочие грозили забастовками, а журналистам запрещали об этом писать. Новой московской власти «ЗиЛ» достался в полной разрухе.
Провалом заканчивались и не такие масштабные проекты. Одно время столичные власти пытались активно перевести городской транспорт на диковинные виды топлива, которые должны были заменить традиционные и снизить вредные выбросы в атмосферу. За бюджетные деньги пробовались самые разные новинки, сам Лужков особенно ратовал за некий диметилэфир, который, по его словам, был очень перспективным топливом со всех точек зрения. Шли разговоры даже о создании целой сети заправочных станций, но все это так и осталось на бумаге.
Потом город решил создать колористические паспорта для каждого исторического здания в центре Москвы, чтобы владелец дома знал, в какой цвет ему нужно красить фасад своего недвижимого имущества…
После этого власти вознамерились бороться с парковкой автомобилей на тротуарах, и все тротуары в исторической части столицы огородили разноцветными металлическими столбиками. Столбики ржавели, их ломали и выбрасывали в знак протеста, их всеми правдами и неправдами объезжали автомобилисты, которым негде было парковать свои машины. В результате, не решив никаких транспортных проблем в Москве, столбики постепенно исчезли вместе с бюджетными деньгами.
Еще одним трендом, который успели попробовать некоторые москвичи и столичные гости, стали пирожки из «Русского бистро». Сеть этих ресторанов быстрого питания, в которых доминировала рецептура русской национальной кухни, была попыткой московского ответа «М акдональдсу».
При этом, если заграничный конкурент выбирал, кстати, с помощью городских же властей, самые удобные точки для размещения своих ресторанов – у метро, на крупных автомагистралях, у больших торговых комплексов, то «Русское бистро» часто появлялось в таких замысловатых местах, куда нормальный человек просто никогда не дойдет.
Помещения для поедания гамбургеров всегда просторны, сервис простой, но качественный, персонал вышколенный, ассортимент, проверенный годами. В «Русском бистро» работали вялые продавцы, еле передвигавшиеся за сомнительным пирожком, там было тесно и не очень чисто. К тому же в «Русском бистро», видимо для привлечения клиентов, продавали спиртные напитки, медовуху и какие-то настойки, что притягивало в эти заведения соответствующий контингент, который никак не способствовал поднятию аппетита во время трапезы. В результате «Русское бистро» ассоциировалось с зачуханной забегаловкой с унылым персоналом, сомнительной едой и очень разношерстными посетителями. И это при том, что город полностью владел «Русским бистро» и финансировал его, а значит – мог создать для этой сети значительные конкурентные преимущества.
Несмотря на то, что сам Лужков изобрел для «Русского бистро» какой-то расстегай, о чем свидетельствовал официальный патент, сеть кафе, недолго продержавшись на волне очередной чиновничьей кампании, по совокупности факторов стала постепенно загибаться и сошла на нет.