Характер чиновничьей кампании, как может показаться на первый взгляд, носило и возрождение Храма Христа Спасителя. На месте взорванного в тридцатые годы двадцатого века православного собора долгие годы плескался открытый бассейн «Москва». Юрий Михайлович решил восстановить историческую справедливость, воссоздать храм, а заодно воздвигнуть памятник своей эпохе.
Новый храм не стал копией прежнего. В его стилобатной части, которой изначально не было, разместились зал архиерейских соборов, большая трапезная, подсобные помещения, а самое главное – еще одна «нижняя» Преображенская церковь. Она появилась в новом Храме Христа Спасителя в память о находившемся на этом месте Алексеевском монастыре, который был разобран еще в царские времена перед строительством первого храма. По преданию, игуменья монастыря, протестуя против его сноса, прокляла новое строительство, и все беды будущего собора многие связывали именно с этим.
Для того, чтобы это проклятие снять, при возрождении храма в стилобатной части решили устроить церковь в память об Алексеевском монастыре. Один из приделов «нижней» Преображенской церкви назван в честь Алексия, человека Божьего.
Лужков лично контролировал весь процесс возрождения храма: проводил рабочие совещания, на которых выбирались строительные и отделочные материалы, приезжал на стройплощадку, ругал подрядчиков. Следуя в шлейфе доминирующей идеи, внимание этому строительству уделяли и все остальные члены московской элиты. Аркадий помнил, как однажды депутаты Мосгордумы решили внести свою лепту и оставить след в истории. Когда собор уже построили и в нем начали создавать внутреннее убранство, депутаты заказали автобус и поехали в храм. Не забыли взять с собой и журналистов.
Почти все огромное внутреннее пространство было в лесах, на которых высоко над полом двигались маленькие фигурки художников. Иногда где-то раздавались голоса людей и звуки строительных инструментов. Депутатов по специальным лесенкам сопроводили на самый верх, почти под свод одного из куполов. Там как раз шла работа по росписи стен. В этом месте узор был совсем несложный, какие-то треугольнички и квадратики. К тому же на стену был нанесен трафарет будущей росписи. А для народных избранников уже были приготовлены баночки с краской и новые кисточки, чтобы каждый из них мог раскрасить часть стены и тем самым приложить свою руку к воссозданию собора. И депутаты, распределившись вдоль стен, стали раскрашивать предложенные им трафареты. Операторы фиксировали на камеры это историческое событие:
– Как ощущения? – спросил Аркадий председателя Мосгордумы Владимира Платонова.
Владимир Михайлович отвлекся от росписи, внимательно посмотрел на журналиста:
– Мы делаем очень важное для народа дело, – и продолжил красить.
В стороне, на досках, стояли резервные баночки с краской и лежали кисточки, можно было легко включиться в общую работу и потом говорить всем, что участвовал в росписи Храма Христа Спасителя. Аркадий уже потянулся к одной из банок, чтобы оставить и свой след в истории, но потом посмотрел на увлеченных депутатов, на их лица и почему-то передумал…
Несмотря на современные технологии, строительство храма было грандиозным и очень дорогим проектом.
Лужков часто подчеркивал, что на его возрождение из городского бюджета не было потрачено ни копейки, все финансирование шло исключительно за счет пожертвований. И действительно, компании и частные лица, желавшие видеть храм вместо бассейна, отдавали свои деньги на его строительство. Имена благотворителей потом запечатлели на памятных досках внутри храма.
Но для многих московских предприятий воссоздание стало своеобразным оброком. К директорам заводов и фабрик приходили посланцы из Красного дома и говорили, что на благое дело им ежемесячно придется перечислять конкретные суммы на счет специального фонда.
– А я вот считаю, что Лужка зря сейчас ругают. Что бы кто ни говорил, а для нас, москвичей, он очень много сделал. И неизвестно еще кто больше него сделает, – услышал задумавшийся Аркадий реплику Яны.
– Для кого, для кого? – ехидно прищурился Игорь. – Давно ли мы стали москвичами?
Наконец-то у него появился повод ответить на подколки Яны.
– Я, между прочим, – почти обиделась Яна, – уже больше десяти лет в Москве живу, не надо тут…
– А если уж пристально всматриваться, мы тут вообще все не москвичи, – вступилась за подругу Наташа.
– Мы еще помним это крымское «шо», – не унимался Николаич.
– И что? – чисто по-московски спросила Яна и вызывающе посмотрела на Игоря. – Я горжусь, что я в Крыму родилась…
– Ладно, хватит спорить! Я тут один коренной москвич! – Леха воспользовался моментом и снова обнял Наташу за плечи.