– Давайте за ними! Там хоть людей найдем, а то мы здесь надолго застрянем, – неожиданно предложил Игорь.
Они переглянулись и, толкаясь, устремились в узкий лестничный проем вслед за матросами. Привычные к таким лабиринтам моряки двигались быстрее, и неопытные журналисты еле поспевали за ними, спускаясь куда-то все глубже и ориентируясь уже больше по звукам удаляющихся шагов.
– Быстрее, быстрее! – подгонял своих упитанных товарищей Аркадий, – если сейчас потеряемся, то нам вообще кирдык.
Запыхавшиеся москвичи в пиджаках мчались куда-то в чреве крейсера, то спускаясь по каким-то лестницам, то пробегая по коридорам, и, наконец, очутились в коридоре, который был шире других, где было очень жарко и стоял жуткий грохот. По этому коридору суетились моряки. Все они были не в парадной форме, как на верхней палубе, а в синих робах, многие с перепачканными руками и лицами. Журналисты остановились перевести дух и заглянули в одну из открытых дверей:
– Вот он, ад… – протянул Алексей.
В огромном помещении, высотой в несколько этажей, вертелись большущие масляные шестеренки разных размеров, двигались какие-то поршни, работали люди. Это было машинное отделение, внутренности корабля, которые и приводили в движение весь крейсер. Все трое замерли в восторженном ошеломлении, которое встряхнул подошедший офицер:
– Кто вы такие и что здесь делаете? Здесь посторонним не положено!
– Да мы из московской делегации. Просто заблудились. Нам бы наверх выбраться, мы уже и сами не рады тут у вас плутать.
– A-а, понятно. Заблудиться у нас немудрено. Ладно, давайте я вас провожу. Мичман! – крикнул он кому-то в глубину шестереночного царства, – за старшего! Я отойду ненадолго.
Он вывел журналистов в парадное пространство крейсера, где для командиров между несколькими этажами даже ходил лифт, и сдал с рук на руки одному из офицеров, отвечавших за прием гостей. Новый знакомый оказался общительным, посмеялся над бестолковыми журналистами и совершенно неожиданно сам предложил:
– А может – пива хотите?
– Вот! Вот есть же и здесь люди! – восхитился Алексей. – Да мы только об этом и мечтаем последние два часа!
– Так не вопрос! Пока здесь всем не до нас, давайте спустимся в вашу каюту и посидим, – моряку явно хотелось пообщаться в новой кампании, – а пиво я организую.
Он отвел их в каюту, а сам ушел, пообещав скоро вернуться, и не обманул: принес несколько банок ледяного украинского пива.
– Холодненькое, – Игорь с удовольствием рассматривал банку.
– Не то слово! – Аркадий откупорил банку и попытался отпить, но не смог: оказалось, моряки хранили пиво в морозильнике, и оно промерзло почти насквозь.
– Да-а, – разочарованно протянул Игорь, попробовав оттаявшую пивную жидкость.
– Ну, чем богаты! А так нормально, градус есть! – совершенно не расстроился их новый знакомый.
После нескольких банок, разговоров про корабль, Севастополь и Москву, москвичи попросились на палубу фотографироваться. Больше всего Аркадию запомнилось орудие главного калибра на носу крейсера – огромная пушка размером с трехэтажный дом. Им разрешили даже забраться в поворачивающуюся башню этого орудия и, надев офицерскую фуражку, изобразить из себя канониров.
Ну, а потом гостей разместили поближе к капитанскому мостику – начались учения. Все вокруг застреляло и загрохотало. После очередной команды жахнуло так, что Аркадий подумал: корабль треснул пополам и сейчас погрузится на дно. Оказалось, что это как раз выстрелило орудие главного калибра.
Следом застрекотали небольшие пушки, короткий, но толстый ствол которых состоял из нескольких стволов потоньше. Каждая такая пушка могла отстреливать до шести тысяч крупнокалиберных патронов в минуту и предназначалась для того, чтобы разнести в клочья самолеты противника, сумевшие подлететь к крейсеру на близкое расстояние. Затем полетели небольшие ракеты, которые, извиваясь в воздухе, исчезали за горизонтом в поисках целей. Баллистические ракеты, спрятанные в длинных, похожих на сигары, металлических корпусах и способные нести ядерный заряд, в действии не показали. Но и без этого зрелище было впечатляющим.
После стрельб в кают-компании начался обед, во время которого «Москва» развернулась и взяла курс на Севастополь.
– А помните, как мы из Севастополя в Керчь на «бычке» ездили, а Кулачев еще свой паспорт потерял? – Николаич налил себе морса.
– Да уж, я этого никогда не забуду. После восьми часов на этом «бычке», чтоб он провалился, я вышел как шахматный конь. Полдня спину разогнуть не мог, – Аркадий подцепил с тарелки тонкий кусок ветчины.
В ту поездку Лужков кроме Севастополя планировал посетить еще и Керчь, расположенную на восточном побережье полуострова. Мэра и его ближайшее окружение на следующий день утром должны были доставить в город транспортным самолетом, а журналистам на борту места не хватило, и вечером после всех мероприятий в Севастополе их погрузили в «бычок» и отправили в Керчь.