Неповоротливый, громоздкий автобус ехал неторопливо. По дороге несколько раз останавливались, чтобы размять затекавшие от неудобных сидений конечности. Доехав до города в третьем часу ночи, еле разбудили персонал маленькой провинциальной гостиницы, в которой журналистам предстояло немного поспать. Сопровождавший московских гостей офицер пресс-службы долго стучал кулаком в дверь, которую, наконец, открыла заспанная консьержка.
– А мы думали, вы уже не приедете. Ну, заходите, у нас номера готовы.
Номера оказались многоместными. Аркадий, Игорь, еще какой-то парнишка из городской газеты и второй фотограф из пресс-службы мэра Сергей Кулачев, напарник Алексея, оказались в одном номере. Уставшие и злые они выпили на ночь крымского вина и завалились спать. Рано утром предстояло выдвинуться на гору Митридат и встречать там Лужкова.
Когда проснулись, Кулачева в номере не оказалось.
– Где же наш фотограф? – Игорь выглядывал в окно, рассматривая небольшой южный дворик.
– Не знаю. Может, гуляет, – откликнулся Аркадий.
– Что-то не похоже на него – по утрам гулять…
Они умылись. Настроение было неважнецкое. До выезда оставалось всего минут двадцать, а Сергея все не было.
– Где этот деятель?
Игорь был старший в группе московских журналистов и уже начинал нервничать: если бы фотограф пропал, то пресс-секретарь снял бы с него три шкуры. А основания для опасений были…
Но дверь в номер неожиданно открылась – появился Кулачев. Его костистое лицо, с глазами слегка на выкате, было красным, а сам он очень оживленным.
– Привет! Долго спите! Погода-а какая на улице…
– Где ты был-то, Серега!? Лужок уже скоро прилетит, я уже не знал, чего думать.
– А чего думать? Я с утра проснулся, решил пробежаться по городу. Красота! – он разделся по пояс, бросил на плечо вафельное полотенце и пошел в ванную, по дороге задев косяк двери.
Игорь с Аркадием переглянулись:
– Николаич, да он же пьяный! – прошептал Аркадий.
– Да вижу я! Бегун хренов! Ну, теперь все, заведется. Главное, чтобы Цой не сразу понял.
Сергей раньше любил выпить, но постепенно пришел к выводу, что на работе делать этого не стоит. Он был постарше многих в пресс-службе, юношеские настроения уже прошли, и лишние разговоры, какие-то сплетни стали ему не нужны. Он увлекся спортом, играл вместе с женой и сыном в теннис, а зимой бегал на лыжах. На совместных мероприятиях, когда Цой выступал с поздравительной речью, он символически чокался соком, а когда официальная часть заканчивалась, начальство уходило и начиналось самое интересное, то тихо, не прощаясь, исчезал.
Некоторые говорили между собой: не тот стал Серега, пить бросил. Но иногда в командировках, когда новая обстановка расслабляла уставшее от однообразия сознание, душа просила чего-то свежего и рвалась из привычной жизни. И тогда Сергей, взрослый мужчина, семьянин и уважаемый человек, мог уйти в запой и попасть в любые приключения. Понимавшие внутреннюю жизнь лужковской пресс-службы это хорошо знали.
– Слушай, – Игорь обнял Аркадия, – надо его увезти на эту гору, не дать ему там расслабиться, а потом мы в Симферополь свалим на этом «бычке», а там уж как-нибудь.
Юрий Михайлович благополучно прибыл в Керчь на моторном транспортном самолете. Журналисты наблюдали с Митридата за посадкой на местный аэродром. Сергей был красен лицом, подвижен и шутлив, но в целом адекватен, а главное – на горе нечем было продолжить, что несколько успокаивало Игоря.
После небольшой официальной церемонии на Митридате у мемориала солдатам, защищавшим Керчь во время Великой Отечественной войны, и встречи в местной мэрии, прессу отпустили, чтобы она на «бычке» успела добраться до самолета, который вечером должен был вылететь из Симферополя с московской делегацией на борту. Времени до вылета было с запасом, почти весь день, и журналисты, сопровождаемые все тем же моряком из пресс-службы, попросили водителя не спеша прокатить их по длинной дороге вдоль морского побережья, чтобы можно было останавливаться в красивых местах, гулять, пробовать местное вино.
Некоторые участники маленькой компании уже в Керчи взяли на пробу разных напитков, чтобы не зависеть ни от кого по дороге. Сергей, к радости Игоря, уединился на заднем сидении автобуса вместе с офицером и болтал с ним обо всем подряд.
После нескольких остановок, выпитого вина, тяжелой ночи почти всех пассажиров разморило – многие дремали, покачиваясь на сидениях в такт поворотов серпантина. И вдруг это умиротворяющее спокойствие разорвал вопль:
– Аркашка! Да что ты все это вино сосешь! Выпей водки с нормальными парнями!
Все уже немного подзабыли про Сергея и теперь с удивлением увидели его на заднем сидении, в сдвинутой на затылок морской фуражке своего собутыльника, который обнимал нового московского приятеля и смотрел в салон почти такими же бессмысленными глазами. Лица у обоих были диковатыми, на лоб спадали потные слипшиеся волосы. В руках у Сергея была открытая бутылка водки, а на свободном сидении лежала какая-то закуска.