– Отвези меня домой, – она лежала на боку, повернувшись к нему лицом.
– А сколько времени?
– Начало пятого.
– Рано же еще.
– Скоро светать начнет, а город у нас маленький. Если увидят выходящей вместе с тобой из гостиницы, то моя репутация… И так уже многие догадываются.
– Ты про Сергея?
– И про него тоже. Отвезешь?
– Так не хочется тебя отпускать, – Аркадий притянул ее к себе.
– Все равно через несколько часов улетишь…
Они оделись и вышли из гостиницы. Под ее окнами в кафе сидело несколько человек – ребята из музыкальных групп и подтанцовки знаменитостей.
– Смотри, еще кто-то не спит, – показал на них Аркадий.
– Это ваши, москвичи. Не страшно.
Они дошли до какой-то центральной улицы, где еще проезжали редкие машины, и остановили частника. Аркадий назвал подсказанный Лерой адрес.
Вернувшись к гостинице, спать Аркадий уже не стал, а просидел до приезда Сергея в уличной кафешке с музыкантами, которые угощали его пивом, узнав, что у журналиста осталось сто рублей на автобус из московского аэропорта…
Пока официант убирал со стола грязную посуду, Яна с Наташей переглянулись:
– Зайдем? – Яна взялась за свою сумочку.
Наташа кивнула и стала подниматься.
– Ты с нами? – она посмотрела на третью подругу.
– Я пока не хочу, – ответила та.
– Правильно, – одобрил Алексей, – ходите по очереди, чтобы нам скучно не было.
– Как-нибудь без ваших советов переживем!
– Девчонки, вы главное свои вещи не оставляйте, а то мало ли что, – иронически посоветовал Николаич.
Все засмеялись, вспомнив историю, на которую намекал Игорь.
– Да, Николаич, я теперь уже ничему не удивлюсь, – бросила Яна, отходя от стола.
История, про которую вспомнил Николаич, произошла за несколько лет до отставки Лужкова. Коллектив его пресс-службистов и корреспондентов, работавших в пуле московского мэра, уже давно сформировался, но, несмотря на это, из кабинетов пресс-службы и даже приемной Сергея Петровича стали пропадать вещи. Крали по мелочи: хорошую бутылку, дорогие духи, но было противно, и сам факт, что за своими вещами нужно постоянно приглядывать, очень напрягал.
– Ну что за люди! – возмущалась Янка среди своих. – Представляете, опять кто-то коньяк спер!
Одно время пытались думать на чужих, в приемной пресс-секретаря действительно часто толпились посетители, но потом эту версию отмели. Случайные люди с улицы к Цою не попадали, да и одни, без опеки его секретарей, никогда не оставались. И постепенно сложилось ясное убеждение, что ворует кто-то из своих, тем более что кражи эти были хоть и не частыми, но регулярными. Другого реалистичного объяснения просто не находилось.
Когда Сергей Петрович был в командировке или просто отъезжал по делам, приемная все-таки, всего на несколько минут, могла оставаться без должного присмотра: кто-то из девушек выбегал помыть посуду в туалете или встретить курьера у подъезда. Но даже в этих случаях совсем пустой ее не оставляли, просили кого-нибудь:
– Слушай, посиди пять минут… Выручи?
– Конечно, без проблем! – соглашались коллеги.
В роли временных сторожей мог выступить сотрудник своей же пресс-службы, а иногда и давно знакомый журналист, оказавшийся поблизости. Теоретически за эти несколько минут «посторонний» мог проверить пару ящиков и что-то похитить, но всерьез подумать на кого-то не получалось. Правда, пока пропадали только бутылки элитного алкоголя, которые приносили в дар Сергею Петровичу и отправлялись им в распоряжение приемной; грешили на одного из сотрудников пресс-службы. Парень этот любил выпить, а когда уходил в запой, терял над собой всякий контроль, и достать спиртное становилось для него целью жизни. В кругах московских журналистов он был известен тем, что однажды по пьяному делу проспал всю командировку Лужкова. Еще до прихода в пресс-службу он работал корреспондентом на одном из телеканалов и однажды был отправлен сопровождать мэра в однодневную поездку в российский регион. За два часа полета он успел так набраться, что еле держался на ногах. В результате весь рабочий день он проспал в салоне чартера под присмотром заботливых стюардесс, пока его оператор, матерясь, снимал визит Лужкова.
Так вот, когда подкрадывался запой, он ходил по знакомым и занимал деньги, любой ценой стремился достать спиртное, мог устроить драку, сбежать с работы или в одиночестве бухать всю ночь в своем рабочем кабинете. Вполне резонно было подумать, что это именно он, не в силах устоять перед соблазном замутить мозг, пополняет свои запасы за счет напитков из приемной. За парнем этим стали внимательно наблюдать, пробовали даже тайно проверять тумбочки его стола, но ни разу ни в чем не уличили, несмотря на то, что запойный человек теряет бдительность и контроль над ситуацией. А потом из приемной стало исчезать не только спиртное, что на подозреваемого алкоголика было совсем уж не похоже.
Видеокамер в кабинетах пресс-службы в то время не было, и вор это хорошо знал. Понимал он и то, что большой шум по таким «мелочам» никто поднимать не захочет, чтобы не выносить сор из избы.