Я положил куколку к ногам статуи Девы Марии и прочитал молитву. Подол крохотного голубого платья из шелка стелился по каменному полу, сливаясь с синими бликами витражей. Среди пыли и осколков стекла фарфоровое личико выглядело излишне невинным. Было даже как-то жаль оставлять куклу здесь. Но так мне было спокойней.
– А отсюда ты кажешься таким ма-а-аленьким, – послышался голос Алекса откуда-то сверху. Я поднял глаза и увидел его сидящим на втором ярусе. Он залез на деревянное ограждение, спустил ноги вниз и с довольным лицом осматривал пространство под собой.
– Теперь ты понимаешь, как выглядишь в моих глазах каждый день.
– Да иди ты, – обиженно ответил он. – Только обзываться и умеешь. Лучше поднимись ко мне и взгляни на то, что я нашел.
Он приподнял над головой небольшой прямоугольный предмет. Я не сразу разглядел, что это. Пришлось, минуя ряды скамеек и мусора, подняться по лестнице наверх. Алекс терпеливо ждал меня, а когда я наконец-то поднялся, щелкнул затвором. Теперь я мог разглядеть – это был фотоаппарат.
– Когда ты успел его найти?
– Просто я с детства умею находить клад в куче мусора. Не подумай, что я льщу тебе, но ты тоже мой своеобразный клад. Улыбку… – он снова щелкнул камерой, с восхищением смотря в экран, словно там и правду появилось застывшее изображение.
– Она не работает.
– Я знаю.
– Тогда зачем…
– Хоть раз воспользуйся воображением! Может быть, он больше не способен создать фотографию, но я-то способен высечь твое лицо в своей памяти. Здесь, – Алекс указал на фотоаппарат, – и здесь, – он указал на свою голову, – ты будешь именно таким, как в этот день. Поэтому улыбнись и сделай свое лицо счастливым. Хоть раз.
Я растерялся. Он попросил меня улыбнуться, не так ли? Делать улыбку на заказ я не умел, так что просто приподнял уголки губ, всей душой надеясь не выглядеть глупо. Судя по хихиканью Алекса, я провалился.
– Ты чудо, Фир.
– Не смейся.
– А я и не смеюсь. Раньше, когда нужно было сделать счастливое лицо на фото, Дейн всегда щекотал меня. По-другому не получалось.
– У тебя был хороший брат.
Алекс всегда говорил о брате с блеском в глазах и теплотой в голосе.
– Да, мы хорошо ладили, пока он не ушел в Военную Академию. Я умолял его не бросать меня. Маленький совсем был, знаешь… Упал на пол, начал плакать и хватать его за ноги. Я боялся остаться один.
– А как же твои родители?
– Они всегда были слишком заняты. Единственную свою задачу видели в воспитании меня таким же идеальным, каким воспитали Дейна. Даже здесь провалились.
Алекс замолчал, крутя в руках фотоаппарат. Он сидел на тонком ограждении, повернувшись ко мне боком, и я всерьез опасался, что он упадет, поэтому решил попросить его слезть. Не прямым текстом, конечно же, а то снова решит, что я его опекаю.
– Давай, Ал, – я ловко выхватил камеру из его рук, пока он задумчиво пялился в стену. – Я хочу тебя сфотографировать.
– Правда?
– А почему бы нет. Только найдем место получше. Слезай.
– Зачем? Мне нравится здесь. Точно!
Вопреки моим ожиданиям, он встал на перила и раскинул руки в стороны, пошатываясь. Чокнутый, подумал я. Но наведя на него объектив камеры, я не смог скрыть восхищения. За спиной Алекса находилась роза – круглое витражное окно, расчлененное на части в виде распустившегося цветка. И пусть стекло розы давно лежит сломанным на полу, чудом уцелевшие кусочки розового, синего, красного стекла продолжают спутывать желтый свет солнца в причудливую мозаику. В калейдоскоп, обволакивающий силуэт Алекса мягким свечением.
Щелк. Я взглянул на экран фотоаппарата, словно там действительно могла остаться картинка.
– На меня смотришь свысока, – нараспев протянул он, – какая жуткая тоска.
Он упал прямо в мои руки – я чуть не выронил фотоаппарат от неожиданности. Прижал его к себе, прислушиваясь к словам песни, смешавшейся со сбивчивым дыханием.
В этот миг я был уверен, что ничто не способно разрушить наш маленький мирок, построенный моими мечтами и его чудесной улыбкой. Но шум извне заставил его отстраниться, с непониманием смотря на меня. Да, я тоже слышал это. Без лишних слов мы подбежали к окну и уставились в пустоту улиц.
По изрезанной корнями дороге двигался автомобиль.
