– Знаю. Если не хочешь, то можешь не ходить. Останешься дома, займешься уборкой… Тебе ведь понравилось, верно?
– Ни. За. Что.
– Тогда не умничай. А когда придем, я сделаю тебе кофе, – я намекнул на стеклянную банку с зернами, так и не доставшимися Алексу.
Так смешно: глаза мальчика загорелись огоньком при слове «кофе». Для него это был целый клад, как, наверное, для многих в нашей жизни.
Живя на окраине маленького города, где можно легко спрятаться от мира и его опасностей, я порой забываю о таких нехитрых радостях, как вкусная еда или теплая вода. Сколько приходится бороться людям, вроде Алекса, которые не имеют в своих руках ничего. Я бы так, наверное, не смог.
– Так ты веришь в Страшный Суд? – спросил меня Алекс по дороге в город.
– Апокалипсис?
– Ага, вроде того.
– Честно говоря, я не из тех, кто расшифровывает тайные знаки. Я просто верю, потому что…
– Надо во что-то верить, – закончил за меня он. – Я тебе даже завидую. Не разочароваться в своей вере не у каждого получится. Мне кажется, я не встречал еще людей, которые могли так упорно и слепо идти за своими убеждениями. Ну, чтобы сохранить разум и не уйти в фанатики.
– Спасибо, – хоть я не был уверен, что это комплимент.
Удивительно, но церковь Виллсайла относилась к тем зданиям, которые практически не потеряли свой первоначальный вид. Скромная, белокаменная церковь с колокольней стояла на своем месте уже больше двух веков. Только проломленная крыша, впускающая в храм лучи солнца; заросшие мхом дорожки и посеревшие стены выдавали её состояние.
– Дверь завалена. Пойдем через окно.
– Какие сложности…
– Я предлагал тебе остаться дома.
– Ха, – прыснул он, – я люблю исследовать новые места.
Мы обошли здание и остановились у боковой стены, смотрящей на центральную площадь города. Я помог Алексу забраться первым, а затем и сам пролез через окно, сужающееся кверху. Внутри было светло – я не боялся, что здесь могут разжиться зараженные. Однако Алекс по привычке потянулся к поясу.
– Ва-а-ау, – громко восхитился он. – А мне нравится.
Подразумевал он, вернее всего, сотни коробок с вещами, разбросанными по каменному полу и деревянным скамейкам.
– Когда началась эвакуация из города, далеко не все люди успели уехать. Некоторые не хотели оставлять свои дома, другие были не в состоянии покинуть город. У властей не хватало транспорта, чтобы вывезти всех. Те, кто не мог покинуть город самостоятельно, приходили вместе с вещами сюда, в церковь. Уже тогда ходить в одиночку стало опасно, поэтому люди старались сплотиться.
– Они думали, что здесь безопасней?
– Скорее всего. Церковь никого не выгоняла.
– Ну, знаешь, такое себе укрытие.
– Вот потому она сейчас и пустует.
Алекс пошел вдоль рядов скамеек, с любопытством рассматривая старый хлам.
– Очуметь, здесь даже велик есть!.. И чей-то паспорт, – он открыл помятую темно-красную книжку. – Эвелин Шарлотта Макгоуэн. Родилась в 1987 году. Ух ты ж…
– Ей было двадцать пять.
– Симпатичная, мне нравится.
Я тактично кашлянул, и Алекс без лишних комментариев вернул паспорт на место, продолжая рыться в коробках.
– А тут какие-то склянки… Без этикетки не понять, но похоже на лекарство.
– Только не трогай руками.
– И мысли не было, – он поднял руки вверх, чтобы я их видел. – А откуда ты знаешь историю Виллсайла? Тебя не было здесь на момент эвакуации.
– Освальд.
– Оу… Извини, стоило догадаться.
– К тому же с нами жил мужчина по имени Роберт. Он работал священником в этой церкви. В первые дни эвакуации помогал людям с вещами, забирал домашних животных под свою опеку, ведь их нельзя было брать с собой. А сам Роберт не собирался покидать город. В тот момент он, как и все, думал, что это не навсегда. На пару месяцев, а потом всех обезумивших пациентов, которые выбрались из больниц, удастся отловить. Ввести вакцину от всех болезней. Я, наверное, единственный, кто в легкий исход не верил.
– Почему же? Я думал ты из тех, кто всегда верит в лучшее.
– Первым зараженным, который пытался убить меня, был мой отец. Десятилетний ребенок в такой ситуации вряд ли бы представлял безоблачное будущее, прячась за дверью шкафа.
– Миленько. Меня, при встрече с первым, в моей жизни, заболевшим, спас только счастливый случай. Но… встреча всё равно закончилось трагично. Без глупой насмешки судьбы я не стоял бы здесь.
– Я рад, что ты здесь. Как бы там ни было.
– Я тоже рад за себя, – несколько смутившись, ответил Алекс. – Ладно, не буду отвлекать. Занимайся, чем хотел, а я пока исследую второй ярус.
Он подмигнул мне и поспешил к лестнице.
– Будь осторожен, – тихо попросил я, хоть прекрасно знал, что он меня не услышит.
Когда звуки шагов стихли, я расстегнул рюкзак и достал куклу Анны. Сегодня она смотрела на меня по-особенному тоскливо. А я? Я просто хотел оставить всю боль в прошлом, наивно веря, что сумею отгородиться от неё.
