В тени невинности полностью

Бандит равнодушно изучал меня дегтярно-черными, как пустота, глазами. Странно, что я запомнил эту крохотную деталь. Видимо, охваченный ужасом, я хотел отвлечься на любую мелочь, лишь бы не думать, в какую безысходную ситуацию попал.

Что-то не нравилось ему в моих словах. Он жестко поднял мой подбородок, заставляя смотреть лицо в лицо.

– Он убил моего брата. Я эту тварь из-под земли достану, чем бы он там ни был.

– Алекс? Он же ребенок. Ему и четырнадцати нет… Быть может, это… ошибка?

– Это он тебе сказал? А когда в банде состоял, вроде шестнадцать было.

– В банде… Джонсона?

Он отпустил мое лицо, продолжая играть с ножом.

– Такой ты глупый, что даже жалко как-то. Там за дверями изголодавшиеся собрались. Благодаря тебе, кстати, – он намекнул на перевязанную тряпьем руку. – И мне придется тебя скормить. Глупая смерть для тупого ребенка.

Я сжал кулаки, как только это было возможно в моем положении. Мне было противно. От себя и от него.

– Алекс ни в чем не виноват. Убей меня, убей… его. Только от этого правда на твою сторону не встанет.

– А ты вывезешь? – он издал некое подобие насмешки. – Если ты такой святоша, то скажи, как, по-твоему, обращаться тварью, которая обманом заставила Айзека уйти из банды, а потом прибила его в подсобке забегаловки?

– Я своими глазами видел: Айзек умер из-за заражения. Алекс ничего не мог сделать. Его вины нет.

– Это мне решать! – рявкнул бандит. – Из-за него имя моего брата навсегда запятнано. На меня, – он ударил себя в грудь, – Джонсон теперь зуб точит, ведь я не хочу слушать его оправдания этого сопляка. Конечно же, куда ж нам простым людишкам до любимчика Джонсона. И тебе, мальчишке, хватает дерзости что-то доказывать мне?

Похоже, его терпение было на пределе. Каждую секунду я ожидал, что он воткнет нож в мою голову. Он был близок к этому.

– Последний раз, – мрачно произнес он.

– Я не знаю…

Глухой удар – перед глазами почернело, и я упал вместе со стулом на грязный кафельный пол. Закашлялся и обреченно застонал.

– Ты не понимаешь, какую дрянь защищаешь.

Я не мог запомнить все те мерзкие ругательства, которые вырывались из его уст в сторону Алекса. Да и не хотел. Всё, что он говорит – гнусная ложь. Любимчик Джонсона? Да с каких пор мальчиков-подростков берут в свои ряды жестокие убийцы, у которых нет ни совести, ни мозгов? Алекс никогда бы не скрыл от меня такого.

– Не знаю, – одними губами упрямо твердил я и, стиснув зубы, терпел удары по животу и ногам.

И вдруг сквозь темную пелену, застилавшую взгляд, мелькнул лучик света. Показалось? Я широко раскрыл глаза и еле сдержал удивленный вздох. В дверном проеме мелькнула маленькая тень, которая всё четче начинала походить на человека. Мальчик поднес указательный палец к губам, приказывая мне молчать. В правой руке он держал кинжал.

– А может, – начал я без тени сомнений, – Айзек сам виноват?

Когда мои слова наконец были осмыслены не слишком догадливой головой бандита, черные глаза налились кровью. Его воля заставить меня пожалеть о своих словах, но убивать меня было рано. Слишком рано.

Чем сильнее он злился, тем уверенней я становился. Осудительно, быть может, ведь таким смелым я был только зная, что меня спасут.

– Или правда глаза колит? Убивать слабых легко, а нести за это наказание не так уж просто?

Я в очередной раз поразился бесшумностью Алекса. Хоть я старался на него не смотреть, чтобы ненароком не привлечь внимания бандита, но скрыть какого-то сумасшедшего торжества в своих глазах никак не удавалось.

– А ты за своим гаденышом лучше бы следил. Узнал бы тогда, почему его Гравером прозвали. Не потому ли, что он людям глотки искусно перерезал?

Откуда

Я ему не верил.

Столько

Алекс приблизился практически вплотную.

Жестокости

Чего же он ждет?

В этом

Быстрее, чем я мог осознать, Алекс запрыгнул на спину бандиту и в одно мгновении перерезал тому шею.

Маленьком

Он будто его и не коснулся, только отчего-то кровь брызнула фонтаном.

Создании?

Я зажмурился, не в силах больше на это смотреть. С глухим грохотом тело бандита упало рядом со мной. Я попытался отодвинуться, но ничего не вышло.

– Фир!

Такой нежный голос в этом ужасном месте.

– Фир, – я слышал, как он обтер руки об джинсы, а затем почувствовал касание холодных пальцев к своей щеке.

– Развяжи меня, – тускло попросил я.

Без лишних слов он разрезал веревки на ногах и руках. Я тут же отполз к стене, игнорируя боль во всем теле. От запаха крови начало тошнить.

– Ну почему на рожон лезу всегда я, а достается тебе? – видимо Алекс пытался развеселить меня, но мне было не до смеха.

– Он… сказал, что Айзек – его брат.

Алекс не отвечал. Притащил откуда-то мою куртку и теперь старательно пытался одеть меня. А я даже и не заметил, что сидел в одном свитере.

– Почему, Ал?..

– Мы разберемся со всем потом.

– Нет, скажи мне. Почему, – голос снова отказывался мне подчиняться.

– Почему… что?

– Почему он сказал, что ты был в банде Джонсона?

Он не спешил отвечать. Застегнул замок на куртке и помог подняться.