Он выглядел так, будто его застукали за чем-то личным. Даже попытка отшутиться не спасла, поэтому он махнул на меня рукой и молча стал перебирать аккорды. Он не согласился со мной просто потому, что не хотел соглашаться. Так ему было проще уйти от серьезной темы, избежать диалога, который он не желал начинать, даже если мне этот разговор был необходим. Эгоист, с какой стороны не глянешь.
Уже вечер, а всё еще идет дождь. Ржавые капли стучат по карнизу, не давая мне выйти на улицу. Чем же еще заняться, если не приведением мыслей в порядок?
Я взял роман «Человек-невидимка» в розовой обложке, убрал волосы в пучок и укрылся потертым пледом, забираясь с ногами в кресло. Хоть я и не любил подобный жанр, но захватывающий сюжет заставил меня прочесть ее от корки до корки несколько лет назад. Тогда я был уверен, что не решусь перечитать книгу. И не решился бы, если все горячо любимые книги не были заучены наизусть. Я вздохнул. Получается, если они приелись уже сегодня, то через несколько лет я и вовсе их возненавижу? Не перечитывай их каждый день, я мог бы любить до конца жизни и не портить впечатление, выискивая опечатки в тексте.
Мне нужны новые книги! Я так преисполнился этой мыслью, что готов был прямо сейчас выбраться в город на их поиски. Но затянувшийся ливень за окном остановил меня. В таком случае остается только чердак… Я много раз объяснял, почему не любил туда подниматься. Но, быть может, время пришло? Не могу же я вечно избегать всего, что мне не нравится.
Я отложил книгу и плед в сторону. Взял свечу со стола и поднялся наверх. На чердаке было очень пыльно: я давно уже там не прибирался. Стоило провести по случайной коробке пальцем, и палец полностью покрывался белым мхом. Да уж, Фирмино.
Я отодвинул несколько коробок и прошел вглубь чердака. Здесь стояло кресло-качалка, накрытое серым куском ткани. Рэймонд любил спать в нем днями напролет. Пройдя еще дальше, я обнаружил алюминиевую рождественскую елку. Честно говоря, я был уверен, что её давно выбросили. Мы украшали её всего три раза, а потом как-то стало не до Рождества. Освальд рассказывал, что эту елку купила его бабушка в 1964 году. Елка всегда казалась мне необычной, а оттого очень красивой.
А что если я поставлю её в гостиную? Как восемь лет назад, когда Луиза украшала серебряные ветви большими голубыми шарами, а близнецы кругами носились по дому, споря, кому достанется право поставить звезду на верхушку. Я сидел тогда молча на диване и рассматривал вьющиеся по спине волосы Луизы. Она мне не нравилась, но не признать её красоту было бы неправильно.
Именно Луизе принадлежали исписанные примерами тетради, что тоже лежали на чердаке. Она обожала математику. Обожала летним утром лежать на веранде, раскинув вокруг себя книги, и придумывать задачки на логику.
Она любила математику, а Чарли любил её, поэтому они часто ссорились. Взрослые считали это забавным, но мне так никогда не казалось. Особенно когда я увидел Луизу плачущей в ванной. Я не мог говорить – просто смотрел на неё большими глазами. Она вытерла рукавом слезы, ловя мое отражение в зеркале. Чарли ударил её, когда она в очередной раз ему нагрубила.
Жизнь в нашем маленьком домике была далекой от идеала. После случая с Луизой я начал избегать близнецов и даже попытался подружиться с девушкой. Но она не относилась ко мне всерьез. Забыла проступок Чарли и даже позволила ему обнимать себя за талию на общей фотографии. А я забыть это не мог.
Нет, всё же украшать елку – глупая идея. Тонкая ель будет смотреться уныло среди скудной обстановки гостиной. Никто не будет любоваться ею, не загадает желание, смотря на блеск игрушек. Так какой смысл?
Я надеялся, что отпустил прошлое, но оно меня отпускать никак не хотело. Упав в кресло-качалку, я закрыл глаза и откинул голову назад, становясь частью пыльного чердака. Вот он я настоящий. Вытесненный из жизни старой техникой, потрескавшейся мебелью и зачитанными до дыр книгами. Хочу ли я быть таким? Вряд ли.
Я хочу стать частью толпы, а не теряться среди забытого всеми барахла. Хочу создать семью, чтобы просыпаться по утрам не в остывшем доме, а в объятьях дорогого человека. Неужели я многого прошу?
В общем, за сегодняшний вечер я так и не нашел новых книг. Зато принес в гостиную несколько пластинок и сломанный проигрыватель. Пусть не играет, но я чувствую присутствие музыки в доме. После ежедневной игры Алекса сложно привыкнуть к тишине.
А еще в этот вечер я твердо решил, что начну сам строить свою судьбу. Я поеду в Лейтхилл и найду офис Освальда, ключ от которого лежал в моем комоде.
Порой ты всю жизнь страстно чего-то желаешь, а когда приходит время получить желаемое, не ощущаешь
