С такими мыслями я ехал в Лейтхилл. Холодный ветер проникал в салон через боковое окно, отрезвляя сознание. За рулем я был сосредоточен как никогда.
Я долго готовился к этому дню. Тренировался водить, собирал провизию на случай, если что-то пойдет не так, и чистил оружие. Последняя неделя тянулась как резина. Мой бумажный календарь перестал соответствовать реальности, и я окончательно потерялся в счете времени. Сознанием я понимал, что с момента ухода Алекса прошло не так много дней, но ощущения упрямо твердили мне о монотонных месяцах, проведенных в одиночестве. Лейтхилл должен был стать глотком свежего воздуха, но я не испытывал восхищения или страха. Лишь стойкую уверенность в правильности своего выбора.
Голые кроны деревьев сменились одинокими бетонными постройками. Впервые за много лет я направился за пределы Виллсайла. Даже погода сулила мне успех: сегодняшний день единственный на этой неделе, когда не шел дождь.
За стеклом промелькнула злосчастная заправка, мост, несколько автобусных остановок. Покосившийся знак на трассе – ограничение скорости до 70 миль в час. Смешно, но я строго следовал правилам. Не по своей воле: ехать здесь было проблематично из-за брошенных десять лет назад машин, которых и машинами-то назвать нельзя было. Груда металла, что стала настоящей преградой.
Мне пришлось сделать круг, чтобы выбраться из лабиринта ржавых машин. По пути я несколько раз останавливался, чтобы свериться с картой. К удивлению, город сильно поменялся за время последнего моего визита. Все те ориентиры, которые я помнил с подросткового возраста, исчезли без следа. Корни деревьев и тоненькие ростки покрыли асфальт трещинами и подняли брусчатку. Некоторые участки дорог оказались полностью поглощены сорняками, что уж говорить о железных указателях.
В городе машину пришлось оставить. Я загнал её в первый попавшийся двор, стараясь выбрать самое неприметное местечко. Без автомобиля добраться до дома будет тяжеловато, поэтому лучше позаботиться о его безопасности как следует. Накинув на плечи рюкзак, я отметил свое нынешнее местоположение на карте. С ориентацией в пространстве у меня беда.
Вместо того чтобы описывать своё нудное брождение в поисках нужного адреса, я лучше опишу внешний вид Лейтхилла и то, что меня удивило.
Для передачи тех ощущений, что возникают при одном взгляде на город, недостаточно написать о "заросшем, разрушенном городе". Лейтхилл – это что-то большее. Прекрасный в своем величии, он может привести тебя в ужас за считанные секунды. Каждый стук, каждый невнятный шорох, каждый шелест кустов – любой звук, который эхом отражается о бетонные стены и разносится по пустым дорогам. Пустынность эта, впрочем, обманчива. Зараженные обитают повсюду. Неподвижные тела лежат на тротуаре, а те, что способны двигаться, прячут свои лица в тени.
Лейтхилл давно утратил былой облик. Оборванные провода; вороны, призывно надрывающие голоса на крышах; заросшие мхом билборды; исчерченные посланиями стены домов. "Уходи", "мертвые внутри", "помогите". И красной краской на посеревшем куске ткани: "лжецы". Лжецов в нашем мире много.
Но самым большим отличием от Виллсайла была, пожалуй, затопленная часть города. Я не дошел до неё, но смог увидеть вдалеке отблески солнца на водной глади.
Монотонные поиски адреса окончились успешно: я стоял прямо перед высоким стеклянным зданием, напоминавшим мне потрескавшееся зеркало. Только последний этаж и четырехэтажная пристройка не имели панорамных окон, а потому сильно выделялись из общей картины здания. Я сжал ладонь в кармане и натянул маску на нос. Меня охватило волнение.
Через главный вход пути в офис не было. Я несколько раз обошел здание, пытаясь понять, как попасть внутрь. Единственным вариантом, пусть и не самым безопасным, была пожарная лестница. Доберусь до четвертого этажа, а затем заберусь через окно в офис. Решено!
Я дотолкал ближайший мусорный контейнер к лестнице (тяжелый же зараза), залез на него и ухватился за ржавую перекладину. Лестница предупреждающе лязгнула под моим весом, а я полез наверх, стараясь не опускать взгляд. Никогда не боялся высоты, но свалиться отсюда было бы неприятно.
В этой части здания темно, как в погребе. Луч крохотного фонарика не может осветить весь коридор, однако альтернативы нет, ведь старый фонарик я потерял еще в Виллсайле. Я двигался наугад. Под ногами – засохшие красные пятна и черные разводы. Я слышал, что внизу кто-то ходит. Грузнее и медленнее, чем двигались обычные зараженные. Меня одолели сомнения: неужели Освальд выбрал это странное место? Безопасностью тут уж точно не пахло.
Запинаясь о перевернутые стулья, я добрался до лестницы. Движимый то ли любопытством, то ли дурным предчувствием, я перегнулся через перила и посмотрел в пугающую темноту. Оттуда доносился затхлый запах склепа. Что-то белое мелькнуло в пролете – и я отпрыгнул от перил, держа наготове мачете. Однако чем бы оно ни было, подниматься ко мне оно не стало.
