Крест, прямоугольник, круг и цветы. Что если это какой-то код? Зашифрованное послание? Развернув бумажку, я принялся досконально её изучать. Светил фонариком, крутил под разными углами и просто напряженно всматривался в каждую линию. Вывод напрашивался только один: передо мной маленькая карта. Осталось понять, что означают условные знаки. Крест – это, без сомнений, церковь. Я даже сверился с настоящей картой Лейтхилла, чтобы убедиться в правильности своей догадки.
Однако если церковь расположена тут, то при чем здесь круг… Меня осенило: круг – это колесо обозрения! Тогда прямоугольник соответствует мосту, а цветы… Что означают цветы?
Отмеченная крестиком точка находится чуть южнее церкви, то есть на улице Гронборн. Может быть, придя на место, я смогу понять, что подразумевал Алекс под цветами?
Время клонило к закату. Неужели я вправду собираюсь пойти туда?..
Зачем, Фирмино? Рисковать своей жизнью ради разгадки незамысловатой загадки?
Я был на месте. Невзирая на внутреннее порицание, которое скользкой змеей изгибалось в душе, я готов был пойти на всё, лишь бы увидеть Алекса вновь. Такова горькая правда слабохарактерного Фирмино. Но как бы там ни было, я не жалею. Пишу эту страничку уже ночью, вслушиваясь в глухой гул улицы и шум радиостанции, и чувствую, как гора падает с плеч. Однако обо всём по порядку.
Еще с улицы я понял, почему Алекс обозначил это место цветами. На крыше дома разместилась оранжерея. Бледно-зеленая зимняя оранжерея. Чтобы пробраться туда, мне пришлось несколько минут повоевать с тяжелой железной дверью, которая никак не хотела поддаваться. Приложив немалые усилия, я всё-таки попал на крышу. Решетчатая дверь оранжереи была приоткрыта, зазывая внутрь, и я без задней мысли повелся на эту провокацию. Оказавшись в оранжерее, я бегло огляделся. Без присмотра людей растения разрослись повсюду: они были на полу, стенах и даже оплетали железный каркас. Особенно охотно рос плющ.
Сухие ветви хрустели под ногами, когда я пробирался вглубь оранжереи. Что я ожидал увидеть? Понятия не имею. Но электрическим током прошло по коже напряжение, стоило заметить оранжевое пятно среди тусклой желтизны листьев. Значки рок-групп и детских мультфильмов, две нашивки со знаком радиации, три с иероглифами, и еще две с названиями брендов – я узнаю его рюкзак из тысяч таких же.
Если рюкзак здесь, то где же сам Алекс? Думать о худшем исходе я себе не позволял, но шаг незаметно ускорил. И тут я услышал непонятный свист – весь мир перевернулся, будто по щелчку пальцев. Заверещала сигнализация, больше напоминавшая звонок.
Я был пойман подъемной петлей – простейшей ловушкой для охоты. Кто и для чего её установил не ясно, но ясно то, что этот кто-то охотился на людей. Иначе бы веревка меня не подняла.
К счастью, сигнализация вскоре замолкла. Я скинул рюкзак с плеч и достал мачете, но моей физической подготовки было недостаточно, чтобы дотянуться до веревки и перерезать её. Я обессиленно опустил руки. Надо было усерднее качать пресс.
Несмотря на незавидное положение, во мне оставалась доля оптимизма. Но весь оптимизм мигом выветрился, когда стеклянная дверь скрипнула и в оранжерею протиснулась низкая, но толстая туша зараженного. Сигнализация сделала свое дело.
– Да чтоб тебя! – воскликнул я.
Существо настойчиво шло ко мне, с трудом передвигая огромные ноги. Из такого положения я смогу разве что чиркнуть по нему лезвием. Разжав руки, я кинул мачете на пол и достал пистолет из кобуры. Стрелял я, без сомнений, метко, но не вниз же головой! Одна пуля попала ему в живот, две другие – в шею и голову, но он словно и не ощутил. Он буквально поглотил пули своим телом.
Я почувствовал, что пришло время паниковать. Идей, как выбраться из сложившейся ситуации, не было от слова совсем, поэтому я просто начал раскачиваться из стороны в сторону, чтобы не стать слишком легкой добычей. Для зараженного я был живой пиньятой.
Он смотрел на меня совершенно тупым взглядом. Протянул пухлую руку и сжал ребра так, что дышать стало тяжело. Он приподнял меня, чтобы попытаться укусить, – и я понял, что это мой шанс. Вскинул руку и выстрелил ему прямо в лицо. Зараженный упал, прикрывая окровавленное лицо, но… Он был всё еще жив. Это я понял, когда он резко вскочил на колени и схватил зубами мою руку, держащую пистолет. Раздался еще один выстрел, и я выпустил оружие, а зараженный – мою руку.
– Хватит! – закричал я, будто бы он мог понять меня. – Не подходи ко мне!
Я давно решил, что буду бороться до последнего. Поэтому даже тогда мои глаза были широко открыты, а губы кривились от боли. Но я не сдамся. Никогда.
