– Я делаю всё, но только ты этого не видишь. Если бы ты не сидел в своем Виллсайле всю жизнь, то знал бы цену моих поступков. Однако руководствуясь выдуманной в романах моралью, ты называешь меня сукой.
– Потому что ты поступаешь как сука.
– Неужели ты настолько слеп?
– Ах, да. Прости меня. Я забыл поблагодарить тебя за то, что ты чуть не отрубил мне руку, не дав даже слово вставить.
– Я хотел тебя спасти.
– У тебя не все дома, Алекс.
– У меня никого нет дома! У меня нет дома! – его голос срывался на крик. – Ты дал его и отобрал.
– Ты сам ушел, придурок.
Он поджал губы.
– Знаешь, что? – тихо произнес я. – Мне не хочется наступать на одни и те же грабли каждый раз. Теперь я знаю, куда мне идти. Из офиса Освальда я связался с людьми. Теперь мне не страшно быть одному.
– То есть я тебе больше не нужен?
– Прекрати пытаться мной манипулировать. Я знаю все твои фокусы наизусть и не буду тебя жалеть.
– Да сдался ты мне! Уходи к своим людям. Теперь тебе не придется терпеть компанию эгоистичного карлика. Проваливай! Катись к черту!
Я не выдержал – за одно мгновение преодолел расстояние между нами и со всей силы ударил его по лицу. Удар получился сильнее, чем я предполагал. Глаза Алекса расширились до невообразимых размеров, но мальчик не проронил ни звука. Но и без слов всё было прекрасно понятно. Он был жутко бледен и, казалось, даже не дышал. Мне стало не по себе: Алекс больше не выглядел живым.
Вот он, настоящий Алекс, которого я так отчаянно пытался разглядеть под маской бесконечной лжи. И это жутко. Так жутко, что мне самому хотелось убежать.
– Алекс… Алекс, ты меня слышишь?
Вообще-то я мечтал ему врезать с самого начала нашего знакомства. Кто бы мог подумать, что я поставлю под сомнение правильность этого поступка.
– Мало, – неслышно проговорил он, – для такого, как я.
Я совершенно не понимал, что говорить и как себя вести.
– Не говори ерунды.
– Если это всё, то уходи. Ты нашел людей, поэтому нянчиться со мной больше нет необходимости.
– Я приютил тебя не поэтому.
– От безысходности.
– Да, но сейчас…
– Ничего не изменилось.
– Мы через столькое прошли вместе!
– Ты привязан не ко мне, Фир, а к чувству, что теперь не одинок.
– Нет… Это не так, – он не в себе. – Даже несмотря на злость, я продолжал искать тебя. Я хотел этой встречи. Я
Не сдержавшись, я крепко прижал его к себе. Он не шевелился. Я тут же пожалел о своем глупом порыве, но отступать было слишком поздно.
– Я запутался, Алекс. Во мне бьются два совершенно противоположных чувства. Но… Если Освальд врал мне, так неужели я тоже должен от него отречься? Так что же теперь? И от себя отречься? Идеализм, будь он проклят, двигает мной с самого рождения. Но принимая людей такими, как они есть, я становлюсь чуточку счастливее. И ты тоже делаешь меня капельку счастливее.
Он безвольно обмяк в моих руках. Мне начало казаться, что я держу в руках куклу, но вдруг послышался тихий голос:
– Я устал.
– Знаю…
– Почему ты так убиваешься по мне? Ты заслужил встретить тогда в кафе кого-то получше, чем я.
Он отстранился и выпрямился. На его лице не было и намека на эмоции. А я остался сидеть на коленях, пораженный до глубины души. Где же прежний Алекс, раздражающий меня глупыми шутками и детским любопытством? Почему этот Алекс превозносит меня над собой? Он ведь никому не позволил бы говорить такие вещи. Так почему себе позволяет?
– Мы оба заслужили друг друга, раз уж на то пошло.
– Вряд ли.
Мне не хотелось вновь начинать спор.
– Здесь небезопасно. Я отведу тебя в офис Освальда, и тогда обсудим оставшиеся проблемы.
– Я устал от разговоров, – честно признался он.
– Если снова будем молчать, то всё станет только хуже. Хватит с меня ссор и обид. Я готов отбросить гордость и услышать всё то, что ты пытался сказать мне в машине. Я надеюсь, и тебе хватит решимости.
Алекс пожал плечами.
– Не знаю. Говорить у меня никогда не получалось.
– Поэтому убегаешь? Боишься ответственности, верно?
Алекс пошатнулся – я протянул руку, готовый поймать его в любой момент. Второй раз за вечер в нем что-то рухнуло. Теперь он выглядел ошарашенным, словно я догадался о его страшной тайне, которую он никому на свете не рассказывал. Но мир не перевернулся, и мы остались стоять на прежнем месте. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться в этом.
– Ого, а Джерри-то до сих пор валяется, – наигранно удивленно произнес Алекс.
Он вернул топор, который ласково назвал Джерри, в рюкзак и молча уставился на меня.
– Если поспешим, то успеем до заката.
– За дверью столпились зараженные. Если бы я её не закрыл, то все они были бы тут.
– И… как поступим?
Алекс потащил меня из оранжереи. Когда мы вышли, он указал пальцем на деревянную доску, соединяющую две крыши. Конструкция была, мягко говоря, ненадежной.
– Так ты передвигался по городу?
– Только там, где это было возможно. Не бойся, она тебя выдержит.
