– Я хочу, чтобы у тебя остались хоть какие-то хорошие воспоминания обо мне.
– Говоришь так, будто мы расстаемся.
– Ты уйдешь к людям из рации. А я среди людей жить не смогу.
Я замялся. Да, верно, это и было моим планом, пока Алекс не нашел меня. Но мысль, что придется оставить его, безумно меня пугала.
– Они ведь так и не ответили, – пожал плечами я. – Давай не будем загадывать наперед.
Алекс вопросительно приподнял бровь.
– И что же ты имеешь в виду?
– Пока ничего. Но ты же понимаешь, что я не буду относиться к тебе как прежде.
– Я и не прошу.
– Рад, что мы понимаем друг друга. Идем, тебе надо отдохнуть и поесть. Я открою тебе консервы.
Я собирался вернуться в комнату Освальда, но был нагло остановлен. Алекс повис на моей шее, щекоча кожу неровным дыхание. Он стоял на носочках и еле-еле дотягивался до меня. Я подавил смешок и крепко обнял его в ответ. Он такой худой, такой маленький, но так много значит для меня. Почему? Mamma подарила мне жизнь, Освальд – дом. Что сделал хорошего для меня Алекс?
– Спасибо, – прошептал он. – И прости. Я бросил тебя и ужасно об этом жалею. Когда я увидел укус на твоей руке… Мне стало так страшно.
– Я знаю.
– Не злишься?
– Не злюсь.
Он отпустил мою шею и прелестно улыбнулся.
– Тогда корми меня!
Вернувшись в комнату, я запер дверь на ключ и открыл две консервы: одну для меня, а вторую для него.
Алекс съел свою порцию за пару минут, но попросить добавки не решился. Мне было некомфортно видеть его таким зажатым. Я будто оказался в одной комнате с незнакомым человеком.
– Хочешь? – я протянул ему половину своей банки.
– Обойдусь. Я не голоден.
– Как хочешь.
Я ему не поверил, но уговаривать не стал. В конце концов, мне тоже хотелось есть.
– Кстати! – воскликнул он, подтягивая к себе рюкзак. – Хочешь взглянуть на мою недавнюю находку?
Когда я утвердительно кивнул, он достал стеклянную баночку с круглыми жвачками. Такие раньше продавались в автоматах торговых центров. Алекс открутил крышку, высыпал несколько жвачек на ладошку и протянул мне.
– Уверен, что это вкусно? – с сомнением спросил я, но всё же взял одну розовую конфетку.
– Вкусно, но твердовато.
Я закинул жвачку в рот. Ощущения были такие, будто решил прожевать камень. Однако после долгого смакования, появился какой-то сладковатый привкус. Напоминало клубнику.
– Очень необычно, но мне нравится.
– Алекс плохого не посоветует.
Зевнув, Алекс закрутил крышку и спрятал баночку в рюкзак. Он выглядел очень уставшим.
– Ложись спать, – сказал я ему после недолгого молчания.
– А как же ты?
– Я не хочу спать. Пока заполню дневник.
Внимательный взгляд упал на мой дневник, но от вопросов Алекс воздержался. Он завернулся в одеяло и лег на матрас, свернувшись калачиком. А я поймал себя на мысли, что волнуюсь, не замерзнет ли он на холодном полу.
– Ты будешь связываться с этим мужчиной? – вдруг спросил Алекс.
– Морисом? Я хочу попытаться, но… Без тебя всё равно не уеду, не переживай.
– Не переживаю, – буркнул он. – Просто не нравится мне этот Морис. Мне кажется, я слышал это имя раньше.
– Ты тоже не единственный Александр в этом мире.
– Алекс. Я не люблю свое полное имя.
– А говорил, что Алекс – это твое полное имя, – ухмыльнулся я.
– Я врал. Александром меня только брат называл, поэтому не люблю, когда кто-то другой так делает.
– Извини, больше не буду.
Он закряхтел и повернулся ко мне лицом.
– Знаешь, а я ведь догадывался, что ты приедешь в Лейтхилл. Я даже приходил сюда, на Бристоу-Стрит, чтобы убедиться в этом.
За окном тихо завывал ветер, а в радиостанции трещали помехи. Я протер глаза и открыл дневник, чтобы начать свое длинное повествование.
– Ты искал со мной встречи?
– Хотел убедиться, что ты в порядке.
– Я в порядке. Теперь в порядке. Всё, малышам пора спать.
– Спокойной ночи.
– Отдыхай.
Добавить мне к своему рассказу больше нечего. Я ложусь спать в надежде, что завтра снова окажусь дома, где впервые за такой долгий срок смогу по-настоящему насладиться глупыми шутками Алекса.
Мне часто снится лето. Шелест зеленой листвы, свежевыжатый сок и мучительная жара, по которой я скучаю до сих пор. Летом на нашем дворике зацветали гигантские желтые розы, а на деревьях зрела черешня. Тенями скользил по стенам вечерний закат, а я сидел на лавочке у дома и рассматривал свои разбитые коленки. Я постоянно падал с велосипеда.
Что может быть чудесней, чем вновь очутиться в родной деревушке? Я открыл глаза и уставился в серый потолок. Хоть я спал в куртке, легкий холодок всё же осел на моем теле. Быстрее бы лето.
Алекс спал. Он мог отрубиться где угодно, и это каждый раз удивляло меня. Даже если через комнату пройдет шествие зараженных, он не проснется. Чтобы убедиться в правильности своих мыслей, я щелкнул ему по носу и тут же об этом пожалел: возле моей шеи материализовался острый кинжал.
– К-как…
– А, это ты, – Алекс убрал кинжал обратно под подушку и сонно зевнул: – Не делай так больше, – он огляделся. – Уже утро?
– Можешь заметить.
Я поднялся на ноги и подошел к столу. На нем царил беспорядок хуже того, что встретил меня позавчера.
