– Ну знаешь, мало ли. Если спустя всего десять лет они сумели адаптироваться к окружающему миру, что мешает им продолжать развиваться? Как тот мужик, который тебя укусил. Я назвал его броненосцем. Он огромный и неповоротливый, однако очень крепкий.
– Мне кажется, у тебя проблемы с названиями.
– Да? – он повернулся ко мне. – Придумай ему более подходящее имя.
– Я не собираюсь заниматься такой ерундой.
– Тогда не делай мне неуместных замечаний.
– Предположим у многих зараженных есть свои уникальные способности… Лесник высматривает свою жертву заранее, а не нападает. Толстяк имеет что-то вроде защитного слоя. А бывают такие зараженные, которые могут разговаривать?
Алекс фыркнул, прикрывая рот ладонью.
– Я с ними не пытался беседовать.
– Ты же понимаешь, о чем я. Умеют ли они издавать звуки, очень похожие на слова?
– У многих обращенных детей есть способность истошно кричать. Я называю это призывным плачем. Они кричат, будто вот-вот зарыдают, чтобы призвать кого-то, кто сможет их защитить. А когда опасности поблизости нет, такие зараженные могут издавать звуки, похожие на слова. Они просят помощи.
– Ясно.
Странно было осознавать, что необразованный Алекс, который с трудом способен написать простейшее предложение без ошибки, так много знает о том, о чем я понятия не имею. А ведь я обязан понимать природу их поведения. Знания об этом может спасти мне жизнь. Следует немедленно наверстать упущенное.
– Я видел такого в офисе. Сначала подумал, что… Впрочем, не важно.
– Говори, раз начал, – он пристально смотрел на меня.
– Подумал, что это ты. Смешно даже как-то.
– Не очень. Я ведь тоже могу обратиться, поэтому тебе стоит следить за мной получше.
– Привязать тебя на короткий поводок?
– А ты любитель извращений? – он улыбнулся. – Ладно, забей. Не знаю, зачем это сказал. Для меня важно лишь то, что происходит сейчас. Хочешь… глянуть, что Ник хранил у себя в бардачке?
Алекс открыл бардачок и достал оттуда желтую зажигалку.
– Я просмотрел всю машину, прежде чем ехать в Лейтхилл. Ты меня не удивишь.
– Ты скучный, – театрально закатил глаза он, вернув зажигалку на место. – Я уверен, что здесь много интересностей.
Алекс вытряхнул содержимое всех открывающихся полочек себе на колени и принялся изучать. Как по мне, сплошной мусор. И это я еще выкинул пачку сигарет и грязный носовой платок. Алекс тоже быстро смекнул, что ничего интересного он не найдет, поэтому вернул всё на место. Однако так просто он не успокоился. Заметив, что между задними сидениями имеется открывающийся подлокотник, мальчик полез через весь салон к новой находке.
– Алекс, – шикнул на него я, но не был удостоен вниманием.
– Тут кое-что есть!
Вернувшись на свое место, Алекс с любопытством развернул смятую салфетку, на которой явно были написаны слова. Однако после прочтения скудного послания его лицо побелело, а губы искривились.
– Что там?
– Грязь.
Он открыл окно и выкинул салфетку на дорогу. Та, подхваченная ветром, мгновенно испарилась из моего поля зрения. Я был в замешательстве.
– Мы ведь договаривались, – серьезно произнес я.
Тени от деревьев, мелькающие на коже, делали его мрачный вид еще мрачнее. Он прикусил губу, смотря на себя в зеркало заднего вида.
– Это послание от Айзека. Когда мы бежали от банды, он оставлял на своем пути записки. Хотел, чтобы Джонсон нашел меня. Ты это знаешь.
– Ужасно, что он так с тобой поступил.
– На самом деле я знал, на что шел. С самого начала… Я ожидал чего-то подобного. Люди просто не могут не предавать друг друга.
Мне хотелось что-то ответить, но я был слишком сосредоточен на дороге. Да и что тут сказать: спорить бесполезно, а найти нужные аргументы слишком сложно.
– Я вижу задумчивость на твоем лице. Не бери всерьез мои слова, а то опять по ночам не будешь спать.
Всю оставшуюся дорогу мы болтали не о чем. Мне нравилось снова слышать голос Алекса. Я будто вернулся в старую сказку. Даже время шло быстрее: по ощущению в Лейтхилл я ехал целую вечность, но назад мы приехали за час. Солнце уже подходило к горизонту, когда мы остановились в гараже какого-то заброшенного дома. Подъехать к своему гаражу я не мог из-за клена, который сам и срубил, а тратить лишнее время на объезд мне не хотелось.
– Я так устал… – сказал Алекс, когда мы переступили порог родного домика.
Алекс скинул с себя куртку и лениво потянулся. Хоть он и пытался скрыть эмоции за усталостью, я видел, что он рад вернуться домой. Очень рад.
– Я подогрею тебе воду.
– Зачем? – на его лице отразилось искреннее непонимание.
– Чтобы помыться. Ты же знаешь правила. Я люблю, когда всё вокруг меня находится в идеальном порядке. А ты за то время, пока пробыл в Лейтхилле, успел в грязи искупаться. Несколько раз.
– Не правда.
– Не спорь.
Я знал, что он не хочет ругаться со мной в первый же час своего пребывания в доме, однако было что-то поистине пугающее для Алекса в глаголе "мыться". Спустя долгие минуты препирательств, мне всё же удалось затолкать парня в таз с горячей водой и выдать ему комплект домашней одежды и полотенце. А я пошел в котельную, чтобы подкинуть дров и поскорее согреться.
