– Если тебе страшно, то ты можешь взять меня за руку. Я не против.
– Я… Фирмино.
– Очень интересное имя. И вправду испанец.
– Итальянец.
– Да? Извини, – он улыбнулся. – Можешь звать меня просто Освальд.
Почему я пишу об этом? Во мне часто просыпается чувство ностальгии. Мне нравится думать о тех временах, когда я был ребенком. Порой, встав на рассвете, хочется вновь проникнуться атмосферой тех лет. Алекс говорит, что я не умею отпускать прошлое, но я с ним не согласен. Мне нравится погружаться в себя, вот и всё.
Кстати об Алексе. Он всегда спал довольно долго, поэтому на утро я выделил час для себя самого. Для рассуждений или простого человеческого наслаждения тишиной. Конечно, мне понадобилось какое-то время после его возвращения, чтобы вновь привыкнуть к «новому-старому» распорядку дня. Этот распорядок мне очень нравился, пусть я не любил менять многолетние привычки.
Но сегодня, часов так в восемь утра, пока я по обыкновению делал пометки на листочках, чтобы позже оформить их полноценными записями в дневник, раздался приглушенный стук дерева о пол, нехарактерный для обыкновенной утренней тишины.
«Неужели проснулся?».
Я спустился в гостиную и увидел Алекса сидящим на полу и держащим в руках створку шкафа. Спустя несколько неловких взглядов я всё же решился поинтересоваться:
– Ты что делаешь?
– Мышь ловлю.
– Единственная мышь в этом доме – это ты.
Алекс оскорбленно опустил голову.
– Вот тебе и «доброе утро».
– Ты зачем мне шкаф ломаешь? Он старше, чем ты.
– Она сама отвалилась. А тот факт, что шкаф старше меня, подтверждает мои слова. Видишь?
Алекс положил створку рядом с собой на пол и невинно улыбнулся.
– Вставай с пола, а то замерзнешь. Зима на улице. А если ты хотел полазить по шкафам, то мог бы просто попросить у меня.
– Ничего я не хотел, – буркнул он. – Просто у тебя тут журналы какие-то лежали, и я подумал…
Покачав головой, я достал из шкафа стопку старых журналов и кинул их на столик возле дивана. Здесь был целый клад для ценителей первых сплетен и сомнительных рецептов. Встречались, правда, и неплохие экземпляры вроде журнала про автомобили и научные энциклопедии.
– Можно? – Алекс с любопытством осмотрел мое имущество.
– Бери.
– Спасибо! А вот про мышь зря ты мне не поверил, я ее действительно видел.
Я вздохнул и пошел в мастерскую за инструментами, чтобы починить створку шкафа. Когда я вернулся, Алекс лежал на диване, рассматривая картинки в журнале.
– Что такое панацея? – спросил он у меня, пока я возвращал створку на свое законное место.
– Лекарство от всех болезней.
– Её не существует?
– Нет, это миф.
Нахмурившись, Алекс вернулся к изучению журнала. Вдруг он вскрикнул от радости и подбежал ко мне, чтобы показать разворот с играми.
– Смотри, это судоку! Дейн обожал её разгадывать! Я тоже хочу сыграть!
Сколько радости от обычного квадратика девять на девять… Его восторженное лицо заставило меня улыбнуться. Я махнул рукой в сторону подставки для карандашей, которая с приходом Алекса стала располагаться на журнальном столике.
– Не забывай, что стирка сегодня на тебе.
– Да, я помню. Займусь после завтрака.
Миссия по возвращению шкафа в порядок прошла успешно. Я вытер руки о платок и подошел к Алексу, заглядывая в журнал, где кривоватыми рядами были нарисованы цифры. Три двойки подряд? Судоку ведь не так разгадывают!
– Ты неправильно пишешь. Цифры не могут повторяться.
– Ну и что? Мне нравится.
– Ты делаешь неправильно!
– Ну и что? – возмущенно повторил он. – Я не знаю правил, но мне нравится вписывать цифры в клетки! Почему я должен что-то менять, если мне и так нравится?
– Потому что тебе быстро надоест.
– Не надоест.
– Ладно, – закатив глаза, сказал я. – Делай, как хочешь. Но если всё-таки образумишься, то на предыдущей странице есть правила.
Через какое-то время Алекс действительно полез на другую страничку, чтобы прочитать правила. Обычно в таких ситуациях я чувствовал себя победителем, но сегодня что-то заставило меня задуматься. «Если мне нравится, то почему я должен ограничивать себя правилами?» Не самый логичный вопрос в условиях нашей жизни, но… И вправду, почему?
– Три и четыре! Да я просто гений!
– Не кричи, Ал. Ты заглушаешь мои мысли.
– Извини.
– Каша почти сварилась, – строго взглянул на него я. – Иди к столу.
Иногда своим родительским поведением я пугал самого себя. Однако в этом была вина и Алекса: нечего вести себя как ребенок. По сути, он, конечно, и есть ребенок, но всё-таки.
– Ты это слышал?
Я не сразу понял, о чем говорит Алекс. Он вскочил с дивана и подбежал к окну, вглядываясь в щель между досками.
– О чем ты?
– Мне показалось, будто калитка скрипнула.
– Быть не может.
– Я проверю.
– Подожди…
Он выбежал на улицу в одной толстовке, а я неохотно поплелся надевать куртку. Сердце стучало часто, не давая сделать глубокий вдох. Нет, это не могли быть бандиты. Они ни за что на свете не нашли бы нас…
