Интересно, почему именно дома мы начинаем чувствовать усталость, которая копилась в нас на протяжении всего дня? Будто обрываются веревочки, поднимавшие и опускавшие наши конечности. Придя в гостиную, я стянул с себя штаны и свитер и закутался в одеяло. Даже думать лень, а еще надо приготовить ужин, проведать Элизу и помыться.
Когда я задремал в кресле, убаюканный родной тишиной, вернулся Алекс. Он выглядел, мягко говоря, недовольным. С коротких светлых волос стекала вода, а мокрое полотенце лежало на плечах.
– Спишь?
– Рано спать, я хотел приготовить что-нибудь…
– Да не парься, я сам приготовлю. Ты выглядишь замученным.
– Я не привык спать где-то, кроме своей постели, поэтому обитание в офисе Освальда стало необычным опытом. И очень утомительным.
– Теперь ты понимаешь, каково мне. Хотя бы чуть-чуть.
Понять Алекса очень сложно. Я его простил, и этого мне было достаточно, чтобы продолжить жить под одной крышей. Алексу, наверное, этого было мало. Он думает, что я снова выгоню его?
– Ты мне весь пол водой зальешь. Тебя вытираться не учили? – проворчал я, желая сменить тему.
– Не будь занудой.
– Вытри волосы.
Алекс фыркнул и неохотно начал водить кончиком полотенца по голове.
– Хоть твои ворчания жутко надоедают, – он улыбнулся, – я всё равно скучал по ним.
– Да ну?
– Серьезно.
Он сел на подлокотник, легонько ударил меня кулаком по плечу и произнес:
– Надеюсь, будь у тебя кто-то кроме меня, ты бы всё равно скучал.
– Я мог бы продолжить диалог с Морисом, но не сделал этого. Зря ты думаешь, будто мне хочется променять тебя на первого встречного.
– Но ты же забрал радиостанцию с собой. Тем более сравнивать меня со странным голосом из динамика… Не получается у тебя льстить.
– Я и не собираюсь льстить. Всё равно придется куда-то уехать, пока Джонсон не опомнился, поэтому радиостанция нам еще не раз пригодится.
Алекс нахмурился, стоило мне упомянуть ненавистную фамилию.
– Знаешь… я ведь сбежал в Лейтхилл, чтобы убить Джонсона.
– С ума сошел что ли? Они вооружены, да и даже один на один ты явно проигрываешь Джонсону.
Его плечи затряслись от смеха.
– Мной руководила ненависть. Я безрассуден, правда?
– Ты дурак.
– Ты просто никогда не ненавидел кого-то так сильно, что готов был сам умереть, лишь бы заставить его страдать.
– Но это глупо. Какой смысл в чужих страданиях? Разве они принесут тебе покой?
Алекс приблизился к моему лицу, кривовато улыбнувшись, и заглянул в глаза. От неожиданности у меня даже дыхание перехватило.
– В прошлом я сделал много глупостей. Я сжег заживо человека, потому что он предал меня. Но с Джонсоном иная ситуация. Я имею в некой степени благородные мотивы.
– Какие мотивы ты бы ни преследовал, убийство человека – это не тот поступок, который тебе нужен сейчас.
– Джонсон хочет захватить Новую Британию. Он разрушит всё на своем пути. Представляешь, сколько жертв ему придется принести?
– Не верю, что у какой-то банды хватит сил для захвата огромного поселения с кучей военных.
– У него есть козырь в рукаве.
– Да чем бы он ни располагал, какая разница? Нас это не касается, Алекс. Больше ты с этим не связан. Ты имеешь право на нормальную жизнь. Здесь, со мной.
– А если…
– Нет никаких «если». Есть только ты и я. Твои попытки выпросить прощение за прошлые грехи сделают только хуже.
Алекс обнял меня за шею, утыкаясь носом в обивку кресла. Я слышал, как тяжело он дышит.
– Ты прав, – выдохнул он наконец. – Ты прав, Фир.
Мы сидели так какое-то время, пока окончательно не стемнело. Тогда Алекс поднял голову и спрыгнул на пол.
– Ты мне всё одеяло промочил своими волосами, – проворчал я и ужаснулся. Я действительно веду себя как занудный старик!
«Не бойся, я твой друг», – это были первые слова, которые я услышал от Освальда. Мы прятались в полупустом магазинчике на окраине, дожидаясь помощи.
– Мир точно сошел с ума! – громко возмущался Чак, судорожно сжимая мобильный телефон. – Неужели они не видят, что творится на улице? Почему оставшихся в городе людей не эвакуируют?
– Потому что мы опоздали, – ответила его жена.
Семья Чака была теми людьми, которые спасли меня и отвезли в Виллсайл. Вот так я с ними и познакомился.
– Папа… Нас уже не спасут, верно? – спросил Дерек.
– Папа, – повторил я за ним как попугайчик.
– Что случилось с твоими родителями? – Освальд сел рядом со мной на прилавок и аккуратно дотронулся до плеча.
Я отодвинулся от него, подавляя порыв заплакать. Весь мир казался мне слишком большим и жестоким.
– Даже если помощь не придет, то я тебя не оставлю. Со мной ты в безопасности. Хочешь, принесу тебе газировку? Здесь автомат неподалеку.
Закутавшись в холодную кофту, я посмотрел на ругающегося со своей женой Чака.
– Какая тебе больше всего нравится?
Я покачал головой – с губ Освальда сорвался тяжелый вздох.
– Ты такой разговорчивый, мой друг, – усмехнулся он, заведя руки за голову. – Как тебя зовут? Чак говорил, но я не запомнил. Ты ведь испанец, я прав?
Спокойствие, с которым он говорил, делало меня капельку храбрее. Мне уже не хотелось расплакаться, как прежде.
