– Ее зовут Мэри! Что за чудесное имя! Тогда поднимем бокал за Мэри!
Роберт охотно приподнял бокал и осушил его одним глотком.
– Разве Мэри не боялась за своего прекрасного мужа, который отправился так далеко? – неестественно громким голосом поинтересовался Алекс.
– Боялась, но… иначе нельзя.
– Вы так волнуетесь за Фирмино. Я и подумать не мог, что он так важен для Вас. Сегодня утром я видел в Вас ненадежного и очень подозрительного незнакомца, но как же я ошибался!
– Не стоит, Алекс, – неловко произнес Боб.
– Нет, Вы только подумаете! Способен ли кто-то в нашем мире быть преданным своему обещанию настолько сильно, чтобы рискнуть своим покоем? Такая искренняя привязанность и забота заставляет меня верить в мир. Освальд был бы безмерно благодарен Вам, Роберт, видя ваши светлые намерения.
Я резко поднялся со своего места и остановил музыку, хоть она была последним островком спокойствия. Роберт испуганно уставился на меня.
– Поздно, – тихо пояснил я. – Подброшу парочку дров в котельную, проверю, надежно ли закрыты двери, а потом возьму свечи, чтобы осветить твою комнату, и вернусь к вашей увлекательной беседе.
Не особо мне хотелось к ней возвращаться. Я просто придумал предлог, чтобы побыть в тишине. Не люблю алкоголь и всё на этом.
Однако про двери и свечи я не соврал и добросовестно выполнил свой долг. Вышло как-то слишком быстро, поэтому я вышел на крыльцо заднего двора. Сегодня
На улице не было видно ни зги: солнце давно спряталось за горизонтом, а луну скрывала плотная пелена туч. Холодно и сыро, как будто вот-вот пойдет дождь. Я оперся о парапет, вглядываясь в темноту неба. Мне чудились странные шорохи у забора и стоны в листве, но всё это было не больше, чем игра воображения.
Чуть позже на дом опустился призрачный туман… Пальцы посинели от холода, но я продолжал стоять у парапета. Трава тускнела всё тем же синим цветом, покрывшим всё: сарай, колодец, тропинку к курятнику и даже беднягу Элизу, которую я так и не запер в этот вечер. Сквозь синь тумана я смотрел на свой двор глазами ребенка, что не хочет прощаться с родительским домом. Но где-то в глубине души я был рад, что Виллсайл останется в прошлом.
Я устал ждать перемен, поэтому наконец-то делаю тот самый долгожданный шаг. Быть может, в далеком будущем я буду рассказывать своим детям о прошлом как о кошмаре. Кто знает.
Когда пальцы окончательно заледенели, я понял, что пора возвращаться в дом. Я не знал, сколько прошло времени, однако полупустая бутылка говорила о многом. Роберта в гостиной не было, а вот Алекс лежал на диване, невидящим взглядом изучая потолок.
– Пьянь, – зло бросил я.
– Фир…
– В тебе ни грамма совести! Ползи до кровати как хочешь, но чтоб сегодня я тебя не видел. Эй, ты меня вообще слышишь?
Я пнул ни в чем не повинный диван – Алекс даже бровью не повел.
– Райдер… Ушел спать.
– Его зовут Роберт… Santo cielo! Еще пытаюсь с тобой разговаривать. Ты меня сильно разочаровал, Алекс.
Я вернул пробку в бутылку и уже хотел отнести вино на свое законное место, но вдруг за моей спиной раздался торжествующий смех.
– Разве Фир не должен быть рад моему примирению с Робертом?
Алекс сидел на диване, перекинув ногу на ногу и широко раскинув руки. Колючая улыбка неестественно искривляла его губы. Не было и следа алкогольного опьянения.
– Твои дурацкие фокусы.
– Но ты ведь поверил. Хотя если быть честным, то я оскорблен. Ты подумал, будто я и вправду стану извиняться перед Робертом?
– И что же ты задумал?
– Я просто выбрал самый лучший способ развязать язык твоему другу. С каждой секундой моя уверенность в собственной правоте лишь крепла. Если бы он не почувствовал, что запахло жаренным, то я бы припер его к стенке.
– Твоя одержимость меня пугает.
– Ты не понимаешь! – капризно протянул он. – Я заставил его поверить в то, что я безопасный слушатель. Он думает, будто бы я ничего не вспомню на завтрашний день. Но в отличие от него мой разум чист.
– Ты не оставишь его в покое даже сейчас?
– Он не сумеет уснуть после всего, что я сказал ему. Ты же видел, как у него забегали глазки, стоило упомянуть Освальда?
– Не втягивай сюда Освальда.
– Вот стараешься ради тебя, а ты всё равно сердишься…
– Ты стараешься заставить меня извиниться перед тобой. Всё, лишь бы потешить свое эго.
– Я беспокоюсь о нашем будущем, Фир. Не думай, будто я с самого начала не понимал, как тебе был важен Клирлейк и что ты не хотел отказываться от мечты жить среди "нормальных" людей.
– Не одному же мне терпеть лишения ради… ради
На лице Алекса отразилась печаль. Он откинулся на спинку дивана и пожелал мне доброй ночи, давая понять, что разговор окончен.
Я проснулся с первыми лучами. На зеленых ромбах, составляющих узор обоев, плясали солнечные зайчики. Тепло разливалось по всему телу. Таким выспавшимся я не помнил себя давно.
Одевшись, я спустился на кухню. На столе стояло блюдо свежих фруктов и тарелка с омлетом. В стакан был налит вишневый сок.
– Алекс приготовил? – спросил я отчего-то вслух.
– Кто такой Алекс?
