– Порой мы видим вещи такими, какими хотим их видеть. И злимся, если они оказываются совершенно другими, – тихо произнес я не в силах выдержать пристального взгляда. – Это ложь. Но та ложь, которую хотят услышать все.
– А вы намного больше похожи, чем я думал. Но давай пока оставим Алекса в покое. Как твое самочувствие?
Его заинтересованность больше походила на умело скрытую угрозу. Если бы была возможность, то я предпочел отгородиться от этого человека как минимум шкафом.
– Вы имеете в виду?..
– Да, твои ожоги. Дикая боль. Я представляю, какие страдания тебе пришлось вынести. Но ничего, – он сжал длинными пальцами мои плечи, – по образованию я врач, так что думаю, смогу тебе помочь.
Отпустив меня, Джонсон подошел к массивному темному шкафу и выдвинул нижний ящик.
– Даже подготовился, – он показал упаковку бинтов и какие-то таблетки. – Редкая вещь в нашем мире. Тебе обрабатывали рану антисептиком?
– Да. И обезболивающее давали.
– Это не обезболивающее, а антибиотик.
– Оу… может, не стоит? Я себя прекрасно чувствую.
В стрипе на десять таблеток вполне мог оказаться яд.
– Знаешь, что такое флегмона?
– Нет.
– И не узнаешь, если не будешь пренебрегать лечением. Это сейчас тебе кажется, что самое страшное – несимпатичное красное пятно на лице. Но в человеческом организме всё связано: один недуг быстро перетекает в другой. Ты и так везунчик, ведь отделался относительно легко. Не будем испытывать удачу и дальше, а?
Он бросил медикаменты на стол и, приблизившись ко мне, спросил:
– Неужели ты боишься меня? Я ведь пытаюсь помочь.
– Почему?.. Какой вам от меня прок?
– Пока никакого. Но в будущем ты мог бы присоединиться к нам. Своих я не бросаю.
– А если я откажусь?
Мужчина хрипло засмеялся.
– Не будем загадывать наперед. Выпей таблетку и отпусти тревогу. Да, я вижу твою тревожность, сжирающую тебя подобно голодному зверю. Что ты чувствуешь в такие моменты?
Звякнул хрусталь, и Джонсон поставил передо мной пустой стакан, который, чуть погодя, принялся медленно наполнять водой из кувшина
– Не знаю.
– Ты неразговорчивый мальчик. Знаешь, хоть я специализируюсь больше по телам, но изучать человеческий разум мне тоже очень нравится. Этим я увлекся в тюрьме. К счастью, времени у меня было достаточно, – он протянул стакан. – Хочешь знать, почему уважаемый хирург попал в тюрьму?
Приняв стакан, я проглотил таблетку и сделал несколько жадных глотков.
– За несколько лет до распространения флевизма меня пригласили в частную клинику. Но приглашение было выслано не с целью получить рядового доктора, а для того, чтобы собрать команду по изучению новой болезни. Своеобразный эксперимент.
– Вы создали вирус?
– Конечно же, нет, – он прыснул. – Мы просто пытались понять его происхождение и особенности. Целей своего непосредственного начальника я не знал, но за себя мог поручиться.
Мужчина достал банку с какой-то самодельной вонючей жижей и принялся натирать ей салфетку. Потом он разрезал бинты на полосы и продолжил:
– Однако признаюсь… было что-то нечистое в этом всём. Эксперимент прошел неудачно. Всех людей, которые были причастны к исследованиям, задержали. А самым смешным в этой истории стал тот факт, что моего начальника, человека организовавшего исследование, отпустили на свободу.
Он встал позади кресла, заплел мои влажные волосы в аккуратный пучок и резко ударил между лопатками. От неожиданности я согнулся.
– Выпрямись. Мне неудобно.
Я последовал приказу. Джонсон взял меня за подбородок, осторожно обработал края раны антисептиком, а затем приложил салфетку к ожогу на щеке, чтобы та едва касалась раны, и принялся закреплять её повязкой из бинтов.
– Неприятно, знаю. Но так у тебя больше шансов сохранить личико целым. Вот так… Нет, ты представляешь? Его отпустили на свободу! Никакой справедливости в этом мире.
Я видел такую повязку в книге Освальда о войне. Этим способом бинтовали солдат, потерявших глаз. Мой же был на месте, но Джонсон всё равно решил лишить меня широкого поля зрения.
– Идеально, – похвалил он сам себя. – Не скажешь "спасибо"?
– Спасибо.
– Ты мне нравишься всё больше и больше. Квинт! – бандит тут же пришел на зов. – Сопроводи нашего гостя в его комнату. Запомни, Фирмино, тебе необходимо хорошенько отдохнуть. Так что на сегодня можешь быть свободен.
Я поспешил скорее убраться из проклятого кабинета. Квинт ничего не сказал, только одарил сочувствующим взглядом.
– Джонсон тяжелый человек, – он всё же решил заговорить у двери в "мою" комнату. – Не бери в голову.
– Где Алекс? – вдруг спросил я.
Квинт вздохнул.
– Он там, в главном здании. Не знаю, сколько Джонсон собирается его держать, но на ночь вряд ли оставит. Холодно всё-таки.
– Квинт… я прошу тебя об одолжении.
– Нет-нет, никаких одолжений.
– Ti prego solo per una cosa.
– Нет.
– Per favore!
– Ты хоть понимаешь, как низко давить на самое больное место моей душе? – Квинт сердито нахмурился. – Говори, черт с тобой.
