– Я не хочу оправдываться, Фирмино. Называй трусом, но не приписывай чужих ошибок. Как бы сильно ты ни ненавидел меня, сейчас необходимо держаться вместе, чтобы выбраться из Клирлейка. Разговор окончен.
Он спрятал план здания под синюю рубашку, поправил ремень и направился к двери.
– Что насчет Алекса?
Роберт закатил глаза к потолку. Он явно надеялся, что я не вспомню про это.
– Не надо усложнять ситуацию…
– Скажи мне прямо в глаза, что ты не собирался помогать Алексу с самого начала! – я перекрыл путь к двери своим телом. – Наберись смелости и признай это!
Желваки заходили на скулах мужчины. Я смотрел на человека, которого знаю с детства, но не видел ничего знакомого. Родного. Дорогого. Только огромные черные зрачки и широко раскрытые ноздри.
– Я обещал попытаться освободить Алекса. Что нужно признать?
– Что ты хочешь бросить его.
Роберт покачал головой.
– Я не хочу бросать его. А если хочешь привлечь внимание бандитов, то кричи еще громче.
Я обиженно поджал губы, позволяя ему выйти. Раньше меня глодали сомнения, а сейчас стало ясно, что это не сомнения, а данность. Роберт не станет рисковать из-за Алекса.
Что мне делать?
Под правым глазам пульсировала вена; сердце колотилось с пугающей частотой, но я не придал значение своему состоянию. Думал только о предстоящем вечере и понимал, что будущее Алекса – это мое решение. Мой выбор. Раньше я бы испугался, забился в угол и проплакал в нем весь день, боясь ответственности, которая висела мертвым грузом на плечах. Однако сейчас мне было легко.
С первой страницы этого дневника я знал, что когда-нибудь настанет конец. Листы закончатся или сломается грифель карандаша. Тоже произойдет и с нашими судьбами. Поэтому во мне нет чувства вины или сострадания. Отпустить когда-то любимого человека не так уж сложно, если на кону стоит твое собственное счастье.
Я открыл ящик с инструментами и достал острый напильник с синей ручкой. Вряд ли Боб будет против.
Оставалось лишь дождаться вечера. К счастью, свою часть плана я уже осуществил. Стучала оконная рама под натиском сквозняка, белел туман по ту сторону стены. Я выпил таблетку успокоительного, которую мне дал Джонсон, а ближе к вечеру принял и обезболивающее. Новая повязка на голове сидела туговато, поэтому я пытался немного ее ослабить. Более писать не о чем.
Кстати Квинт так и не вспомнил о ключах. Он ходил весь день с головной болью и желанием поскорее лечь спать, но работа есть работа. Несмотря на любовь к алкоголю, бандиты бы вряд ли осмелились появиться пьяными перед Джонсоном.
Проскользнул вечер, приблизилась ночь. Квинт запер мою комнату, радостно предвкушая теплую постель. Знал бы он, какое представление разыграется этой ночью…
Я заплел высокий, насколько это позволяли бинты, хвост, крепко зашнуровал сапоги и выключил свет. Луна светила насмешливо ярко; время тянулось как резина, а я сомневался, не решил ли Роберт перенести побег на другой день. Но ближе к полуночи послышался тихий скрежет в замке – он не утихал несколько минут. Наконец дверь открылась, и я увидел Мэри. Даже невооруженным взглядом было заметно ее волнение.
– Скорее, – шепотом проронила девушка.
В коридоре не горел свет. Дождавшись пока я выйду, Мэри бесшумно закрыла дверь и нащупала в темноте мою руку.
– Нас не должны заметить, поэтому не считай ворон.
Я кивнул, сжимая ее ладонь. Понятия не имел, куда мы идем, хоть и пытался сопоставить мысленный план здания и наш маршрут. Мастерская располагалась в совершенно другой стороне.
– Ты уверена, что мы идем туда?
– Тсс…
Решив, что ей лучше знать, я заткнулся. Мы вышли на улицу. Патрульных не было видно.
– Подозрительно тихо, – изо рта девушки вылетел пар.
– Наверняка играют в карты в теплой подсобке.
Она кивнула, поднимая шарф на подбородок. На щеках алел румянец, плечи подрагивали от холода. Мэри отпустила мою ладонь и зашагала прочь от общежития, в некоторых окнах которого до сих пор горели лампочки и раздавались басистые голоса. Только в пятом окне от угла здания было темно и безжизненно.
– Прости меня, если сможешь…
Мы добрались до мастерской быстро и тихо; честно признаться, я даже не понял, как мы обошли учебное здание, оказавшись при этом у ворот Клирлейка. За воротами – нескончаемый лес, чувство свободы и стая зараженных. Мэри рванула на себя металлическую дверь, что тут же протяжно заскрипела, и испуганно огляделась, но вряд ли кто-то из бандитов смог бы это услышать.
– Не стойте там, – послышался недовольный мужской голос.
Мы юркнули внутрь, где нас ждали Роберт и Файга. Я плохо видел в темноте, поэтому Боб отдал мне фонарик, взамен ожидая ключи от гаража. Он протянул свою пухлую руку – я еле сдержался, чтобы не плюнуть туда.
– Где Алекс?
– Послушай…
– Я был прав.
– Что?
– Тебе плевать на меня и на Алекса.
– Хватит разыгрывать драму, Фирмино. Где ключи?
Я нажал на крохотную черную кнопку фонарика, подсвечивая лицо мужчины белым светом. Его глаза заслезились от яркого света.
