Не забывает Валериан Владимирович и о том, что пятилетка делается не только ради темпов – она должна обеспечить рост уровня жизни трудящихся классов: «Мы должны сверстать пятилетний план таким образом, чтобы в результате пятилетней нашей работы материальное и культурное положение рабочих и крестьян значительно улучшилось»[415]. Что осталось к концу пятилетки от этого «мы должны», нам также еще предстоит увидеть.
Наконец, Куйбышев демонстрирует понимание основ планирования народного хозяйства, заявляя: «И последняя установка, которая должна постоянно быть у нас перед глазами, – это соблюдение равновесия между отдельными отраслями народного хозяйства и отдельными отраслями промышленности»[416]. Весьма рациональный подход, вот только не учитывающий ограниченные ресурсы для проведения индустриализации. А это вынуждало к концентрации этих ресурсов лишь на некоторых решающих направлениях – фактически за счет всех остальных (о чем сам Куйбышев, напомню, по существу и заявлял на недавно состоявшемся ноябрьском пленуме ЦК).
Гораздо честнее и реалистичнее в этом смысле была позиция, занятая председателем Госплана РСФСР А.М. Лежавой. Говоря о необходимости гармоничного сочетания всех элементов народного хозяйства, он заметил: «…сегодня практически мы можем лишь ставить себе эту проблему. Мне представляется, что переход в реконструктивный период, вероятно, потребует у нас в дальнейшем не только в известной мере терпимого отношения к диспропорциям, но возможно, что мы сознательно будем вести наш корабль в различные диспропорции: сегодня одни, завтра другие и т. д.»[417]. И он указывает на объективные причины этой диспропорциональности: «Ограниченность наших средств толкает нас на то, чтобы наше планирование стало на путь выбора первоочередных задач. Мы вынуждены будем форсировать подъем одних элементов нашего хозяйства и, может быть, несколько замедлять развитие других»[418].
Исходя из тезиса о соблюдении равновесия между отдельными частями народного хозяйства, Куйбышев обращает внимание на проблему товарного голода (или, говоря современным языком, дефицита) как в области предметов потребления, так и в области производственных ресурсов. По его мнению, пятилетка призвана сделать шаги в сторону решения этой проблемы: «…мы в результате нашего пятилетнего плана должны во что бы то ни стало добиться значительного смягчения того товарного голода, свидетелями которого мы являемся в настоящий момент»[419]. Однако эта проблема, как оказалось, не только не была разрешена в ходе первых пятилеток, но преследовала советскую модель планового хозяйства на всем протяжении ее существования.
Отвлекаясь от личности Куйбышева, хочу заметить, что дефицит не является органическим пороком плановой системы вообще (хотя широко распространена противоположная точка зрения). Но для того, чтобы понять причины его возникновения и обеспечить его преодоление, надо было отдавать себе отчет в пороках советской модели планирования, которая грешила тем, что пыталась замахиваться на всеобъемлющее планирование там, где для этого не созрели условия; отличалась концентрацией принятия решений (не только важнейших!) на самом верху бюрократической иерархии; создавала расхождение интересов между бюрократической системой управления и непосредственными участниками производства; страдала крайней негибкостью и неповоротливостью в сочетании с постоянным произвольным вмешательством сверху в утвержденные планы; уйдя от механизма рыночного равновесия, не сформировала собственной надежной системы обратной связи между потребителями и производителями. Но бюрократическая система СССР уже к концу 20-х годов стремительно утрачивала способность если и не к самокритике, то хотя бы к трезвому пониманию причин собственных проблем и недостатков.
